Страница 143 из 156
Пал Палыч достаёт из кармана сложенный листок. На обороте записаны размеры мостиков, на лицевой стороне имя телефонистки и дрезденский номер.
– Он действительно нашёл подходящие контакты? – для вида удивляюсь я.
– Говорит, в Магдебурге лежат четыре ящика. Только цена у них такая, словно внутри не серебро, а готовые часы, – тут же объясняет Пал Палыч.
– Сначала пусть пришлют образец, что‑то не верится в полное совпадение, – решаю я.
– Я тоже так сказал. Значит, сегодня ничего не решаем?
– По настоящей партии ничего, – проговариваюсь я, потому что думаю точно не про Магдебург, а про понятное желание Вайса узнать номер нашего договора.
Пал Палыч не замечает оговорки. Он уносит коробку в отдел снабжения и по дороге останавливает Карла, который собирался вернуть на склад оба образца. Один должен обязательно остаться у инженеров на будущее. Их спор продолжается уже в коридоре и быстро становится частью обычного заводского шума.
Ковальчук складывает акт.
– Рат успел раньше нас, – объясняет он внезапную находку Вайса.
– Или Вайс собирался звонить ещё вчера, – не уверен я. – После нашего первого звонка.
– Проверим после разговора.
Сначала мы идём в архив. Фрау Леман по‑прежнему сидит за деревянным барьером в чёрных нарукавниках. Перед ней две тележки с папками. На одной карточка «хранить», на другой «комиссия». Папок на второй заметно больше.
– Опять комиссия? – спрашиваю я.
– В пятницу. Если трое мужчин сумеют прийти в один час и еще каждый принесёт свою печать, – скептически улыбается фрау Леман, не верящая в настолько точную мужскую аккуратность.
Она берёт направление Ковальчука и читает его дважды. Советская печать её не убеждает, пока майор не показывает подпись заводского директора на обороте.
– Старые экспортные поставки с шестьдесят шестого по шестьдесят девятый, – говорю я. – Контакторы, регуляторы, ремонтные кассеты.
– Это все равно три фонда.
– Нужны отменённые отгрузки по снятым сериям, – решаю я сократить поиски.
– Тогда четыре, – теперь поиски становятся только шире.
Фрау Леман оставляет нас ждать и катит стремянку к дальнему стеллажу. Ковальчук предлагает помочь. К стеллажу она его не допускает, но разрешает придержать стремянку.
Пока она снимает папки, я рассматриваю тележку «комиссия». На корешках стоят годы, номера цехов и фамилии людей, которых на заводе уже не помнят. После пятницы часть бумаг превратится в макулатуру. Если бы мы приехали на четыре дня позже, подходящую ложь пришлось бы придумывать без настоящего картона, пыли и старых печатей.
Фрау Леман приносит четыре папки и выдаёт их по одной. В первой лежат поставки катушек, во второй оборудование для судовых щитов. Третья содержит ремонтные позиции для железной дороги. Почти все отгрузки малые, по десять или двадцать штук. Несколько листов перечёркнуты красным карандашом после перехода на новую серию.
Нужный бланк находится между актом о коррозии и письмом из Галле. Двести сорок контактных кассет для регуляторов вагонного освещения. Получателем значится западногерманская торговая фирма, которая работала через тот же договор Байера. Поставка готовилась в конце шестьдесят девятого года, но была отменена. На складе нашли только сто восемьдесят исправных кассет, железная дорога отказалась принимать неполную партию.
К первому экземпляру подшит незаполненный синий дубликат. На нём уже стоят номер формы, штамп экспортного отдела и машинописное название договора. Поля количества товара, его цены, назначения и технической приёмки остались пустыми.
– Почему не уничтожили дубликат? – спрашивает Ковальчук.
Фрау Леман поправляет очки.
– Потому что первый экземпляр перечёркнут, тогда второй чистый. Если уничтожить один лист, нумерация перестанет сходиться.
– Но поставки не было, – удивляется он.
– Поэтому на первом написано, что её не было.
Она говорит это с терпением человека, которому приходится объяснять очевидное людям, допущенным к секретным папкам.
– Можно сделать фотокопию? – спрашиваю я.
– После одиннадцати. Копировальная комната занята расчётом зарплаты.
– Нужна сегодня.
– Тогда перепишите от руки. Оригинал все равно останется здесь.
Ковальчук показывает строку в направлении, разрешающую временно изъять документ для технической экспертизы. Фрау Леман читает её, открывает журнал и вписывает номер синего дубликата. Выдаёт лист только после моей подписи и предупреждает, что вернуть его нужно до конца смены.
– Если на бумаге появится ещё хоть одна складка, я это отмечу, – предупреждает она.
– Отмечайте, – я не собираюсь спорить.
– Сначала верните.
Она снова берётся за папки. Для неё документ числится за архивом и должен вернуться без повреждений.
В копировальной комнате мы ждём, пока закончат последнюю ведомость. Оператор делает две фотокопии синего листа на обычной белой бумаге. Штамп, номер формы и машинописная строка выходят одинаково серыми. Синий дубликат мы сразу возвращаем фрау Леман. Она осматривает края, замечает новую складку и заносит её в журнал.
– В пятницу папка пойдёт комиссии? – спрашиваю я.
– Если подпишут.
– Не отдавайте до понедельника.
Фрау Леман смотрит на направление Ковальчука.
– Здесь этого разрешения нет, – настаивает она.
Майор добавляет строку и ставит подпись.
– Теперь есть.
Она проверяет подпись, переносит папку с тележки «комиссия» на тележку «хранить» и закрывает журнал.
Мы уходим в мой кабинет. Дима работает за соседним столом, сверяя ведомость кабельных муфт. Ковальчук просит его освободить комнату на полчаса.
– Мне куда с ведомостью?
– В отдел снабжения.
– Там Пал Палыч вовсю ругается с Магдебургом.
– Значит, дождитесь паузы в его ругательствах.
Дима смотрит на бумагу в моих руках. Интерес появляется и исчезает, когда он узнаёт старую экспортную форму.
– Если будете поднимать железнодорожные поставки, спросите у Зайферт про завтрашний вагон. Они опять прислали заявку без номера.
– Какую заявку?
– В седьмом вагоне освещение мигает. Проводник требует нашего инженера перед отправлением. Я написал, что у нас завод, а не вокзальная мастерская. Зайферт сказала, что договор старый и поэтому придётся идти.
– Потом посмотрю, – мне пока не до вагонных дел совсем.
Дима забирает ведомость и выходит, Ковальчук закрывает дверь на ключ.