Страница 134 из 156
– Гурьев разрешил сообщить Вайсу только присутствие Байера и интерес к мюнхенской фирме. Про чемодан не было ни слова, – напоминает он.
– Чемодан полностью пустой, он просто приманка. Без чемодана они могут прислать только телефонный звонок, а не своих людей. Байеру нужны их люди, Рату тоже, нам самим знать агентов в лицо не помешает, – убеждаю я майора, что не нужно мешать моему звонку.
– Полковник заранее предполагал, что вы так скажете, – усмехается Ковальчук.
– И?
– Велел, если без чемодана вы не угомонитесь, звонить только из нашего кабинета.
Поэтому мы едем в представительство, благо до него всего пять минут езды. В кабинете Ковальчука я набираю предоставленный мне майором номер в торговом представительстве. Я звоню, представляюсь своим именем и прошу позвать Генриха Оттовича. Его здесь хорошо знают, поэтому взявшая трубку девушка ни о чем меня не переспрашивает, сразу уходит его искать.
Потом Вайс отвечает сам. На заднем плане слышатся голоса, значит, это номер телефона не в его личном кабинете или приемной.
– Андрей Николаевич? Вы уже прочли Нимцовича? Хотите поделиться своими идеями? – слышу я немного насмешливый голос Вайса.
– Только имя владельца. Даже встретился с ним, – запускаю я первую наживку.
Пауза короткая, но достаточная, чтобы что‑то показать.
– Герман в Дрездене? – Вайс не удивлен, но насторожился.
– В «Неве». Книга теперь у него. Он еще очень заинтересовался фирмой, по документам которой Крамер позавчера вернулся на Запад.
– Не понимаю, о чём вы, – отвечает Вайс после довольно большой паузы.
– Тогда забудьте. В пять часов его водитель привезёт на вокзал образцы. Байер считает, что некоторые люди захотят посмотреть содержимое чемодана, – говорю я основное.
– Какие люди?
– Те, которые берут чужие книги и не возвращают владельцу.
За линией снова слышны чьи‑то голоса. Вайс говорит всё тем же ровным голосом:
– Вы затеваете игру, правил которой не знаете.
– Поэтому приглашаю тех, кто знает, – я знаю, что ему ответить.
– Берегите молодого шахматиста, Андрей Николаевич. Книги иногда обходятся дороже, чем кажется, – говорит напоследок Вайс, снова намекая на то, что Аникину все еще можно испортить жизнь.
Он вешает трубку.
Ковальчук записывает время звонка.
– Ничего не подтвердил.
– Но и не спросил, кто такой Крамер, – напоминаю я.
– Это тоже ничего не подтверждает, – не согласен со мной майор.
– Зато в пять мы узнаем, умеет ли ничего не подтверждать Пуллах, – я сделал все, что мог, теперь придется только внимательно смотреть.
Без десяти пять Дрезденский главный вокзал живёт вечерней пересменкой. Из пригородных поездов высыпают рабочие с жестяными банками для ужина, у касс толпятся командированные и студенты. Одного солдата провожают сразу три женщины, каждая пытается положить ему в карман своё яблоко. В буфете «Митропы» продают сосиски, кофе и пирожные одинакового серого цвета. Дежурная по залу гоняет двух мальчишек от весов, но они возвращаются, встают вдвоём и спорят, кто из них прибавил килограмм.
Рат сидит у окна с тарелкой сосисок. Человек Ковальчука устраивается возле газетного киоска. Людей Рата я не вижу, что говорит в их пользу.
Я подхожу к нему, желаю приятного аппетита и присаживаюсь рядом.
– Не было времени даже перекусить, – объясняет он свою трапезу.
– Наша служба и опасна, и трудна, – шучу я в ответ, мы сидим молча еще несколько минут.
– Водитель, – ровно в пять говорит Рат, не поднимая глаз.
Я смотрю в стекло окна на то, что творится за моей спиной.
От входа идёт Фридрих в кожаной куртке. В правой руке – красный фибровый чемоданчик, в левой – ключ от камеры хранения. Лицо скучающее, движения свободные. Он действительно думает, что везёт только какие‑то очень легкие образцы.
У табачного ларька мужчина в коричневом костюме складывает газету. Тот самый, которому в гостинице подали вазочку. Он дожидается, пока водитель пройдёт, и движется следом.
– Пуллах, – тихо говорит Рат.
– Ваши установили?
– Официант установил. Он подаёт кофе двум наружкам и считает это работой в сфере обслуживания.
Водитель подходит к камерам хранения. Возле нужной ячейки молодая мать пытается усадить на чемодан девочку лет пяти, чтобы защёлкнуть замки. Девочка смеётся и поджимает ноги. Водитель стоит немного, затем просит обоих немного подвинуться. Ячейка номер тридцать шесть заранее занята и закрыта, но Фридрих легко открывает ее ключом.
Мужчина Пуллаха замедляется у расписания.
Второй появляется от платформ. Худой, в синем плаще, без багажа. Он не смотрит ни на водителя, ни на красный чемоданчик. Смотрит на коричневый костюм у расписания.
– Вот и Кельн, – шепчет Рат.
Он проходит к кассам, покупает билет и возвращается к киоску. Всё правильно, если придётся идти за водителем на платформу, билет у него уже будет. Мужчина Пуллаха снимает шляпу, протирает ленту платком и тоже видит его. Два человека узнают друг в друге профессию раньше, чем видят лицо.
Водитель запирает чемоданчик, потом покупает кофе в буфете и быстро выпивает его, стоя у столика. Убирает ключ за пепельницу под свой чек и уходит. На его месте почти сразу оказывается худой. Он берёт пепельницу, как будто ищет свободный стол и видит ключ под бумажкой.
Коричневый костюм смотрит на него через стекло киоска.
Худой не берёт ключ. Проходит мимо, покупает коробок спичек в киоске и выходит на платформу. Человек Пуллаха движется следом – уже не за водителем, именно за ним.
Через несколько секунд от весов отделяется третий мужчина, пожилой, с хозяйственной сумкой, он тоже идёт за коричневым костюмом.
– Второй Пуллах, – говорит Рат.
Цепочка вытягивается к платформам: Кёльн, Пуллах, снова Пуллах. Красный чемоданчик остаётся в ячейке, водитель ушел в гостиницу. Каждый получает правду, которую я ему обещал. Кёльн видит, кто пришёл на его немудреную приманку. Пуллах теперь знает, что Кёльн полез к его мюнхенской фирме. Теперь им предстоит решить, что делать друг с другом.
Люди Ковальчука и Рата запоминают и фотографируют людей Кельна и Пуллаха, что теперь они будут с ними делать – я пока не знаю.