Страница 106 из 156
Клаус Биндер стрелял в меня в «Цур Линде». От его пули до сих пор ноет плечо. Он согласился убить человека, которого знал три года, потому что на другую чашу ему положили брата, Хайке и собственную жизнь. Я не простил его ни в поезде, ни в техблоке, ни здесь, под прачечной. Просто за эти дни успел узнать, как он чинит выключатели, как поправляет чужие немецкие артикли, как говорит с племянницей и как пьёт холодный чай, чтобы не тратить сухой спирт.
Теперь всего этого больше не требуется знать ни одному следователю.
– Лоренц едет сюда, – говорит майор. – У него есть результат по площади.
– Инге взяли? – я немного удивлен.
Судя по тому, как она появилась около киоска, она уже все знала, поэтому могла продумать верный вариант отхода.
– Нет.
Вот теперь я совсем не удивлен, даже где‑то был уверен, что она сумеет ускользнуть от МГБ.
Он смотрит на Клауса, потом на пустой ящик.
– Документы?
– Основные у Крамера.
– Ложную папку мы нашли. Значит, Биндер отнял у него время с ней и не дал уйти до нашего появления, – признает Ковальчук.
«Только для Клауса выигранные минуты уже ничего не меняют, – напоминаю себе я. – Его убийца получил одну пулю, хотя мог остаться лежать перед воротами, если бы майор выстрелил еще пару раз. Но Ковальчук опытный комитетчик, он знает, что цена пусть раненого, но живого агента противника в наших руках в десятки раз выше мертвого. Такой трофей может дать много крайне нужной информации, а мертвец покажет только свои отпечатки пальцев. Которые у нас теперь и так есть».
Носилки поднимают вдвоём. Фельдшер накрывает Клаусу лицо только перед лестницей, чтобы ткань не цеплялась за выступы. На повороте один носильщик просит чуть подать к стене. Я остаюсь у пустого ящика, пока сверху не стихнут шаги.
Лоренц приезжает без Пипера. На нём светлый плащ и галстук, слишком аккуратный для строительной пыли. Немецкий сотрудник проводит его в контору, где на столах разложены планы, допуск Крамера и обрывки пломбы. Ковальчук просит докладывать при мне. Лоренц замечает кровь на моей щеке, но не спрашивает, чья она.
– Звонок занял две минуты сорок секунд, – говорит он. – Соединение через международную телефонистку. Мюнхенский номер записан и подтверждён станцией. Инге сказала, что объявление вышло, встреча сорвана, товар находится в другом месте. Адреса не называла.
– Голос на другом конце?
– Мужской. Он задал один вопрос о времени. Запись получилась плохая, будем чистить.
– После почтамта? – дальше интересуется Ковальчук.
Лоренц снимает перчатки и кладёт их рядом, не на план.
– Наша пара довела её до торгового дома на Вильсдруферштрассе. Пипера она видела. Скрытых людей, по нашей оценке, до входа не обнаружила. На втором этаже у отдела тканей она показала продавщице мартовскую квитанцию на переделку плаща. На обороте стоял синий крест. Продавщица вызвала заведующего, заведующий провёл её в служебный коридор. Один наш человек вошёл следом, второй закрыл погрузочный двор.
– И? – не выдерживает Ковальчук.
– Коридор оказался соединён с соседним домом через старый товарный подъёмник, которого нет на поэтажном плане. Заведующий открыл внутреннюю решётку своим ключом и запер за ней, ключ отдал ей же. Пока получили второй ключ, Инге вышла в жилой двор на параллельной улице.
– Выход держали?
– Держали два известных выхода торгового дома, но не четыре подъезда соседнего квартала. Районную группу подняли сразу, проверили остановки. Её одежду нашли в подвале. Она ушла в синем рабочем халате уборщицы и без сумки, как видели свидетели.
«Инге все‑таки ушла, – подумал я снова без всякого удивления, – Довольно хитро, даже сменную одежду заранее приготовила, но пришлось сдать одного из своих людей, время продумать правильный отход у нее было».
– Заведующий где?
– В нашем автомобиле. Сумка тоже у нас. В ней пудреница, кошелёк, ключ от квартиры и вторая квитанция с таким же крестом. Торговый дом для них закончен, человек раскрыт, путь тоже. Инге все это знала, когда отдавала квитанцию.
Лоренц говорит без всякого оправдания.
«Да, они тоже упустили Инге, которая очень много знала. Мы не смогли взять Крамера, который знал не меньше. Инге ушла через подготовку заранее, Крамер успел все провернуть в последний момент. Возможно, удастся найти и ее, и его».
– Почему не задержали в почтамте? – спрашивает Ковальчук.
– Потому что задача была получить еще какую‑то связь и вести дальше. Решение согласовано до начала операции. Если бы взяли у кабины, у нас была бы одна продавщица с одним номером в памяти. Теперь есть мюнхенский телефон, мужчина на записи, сумка и сотрудник торгового дома. Продавщицу мы все равно возьмем, ей никуда не деться.
Ковальчук кивает.
– У нас есть Крамер, – говорит он. – Биндер назвал фамилию. Ушёл раненым на машине с западноберлинскими знаками. Основные документы забрал.
Лоренц медленно надевает одну перчатку, вторую оставляет на столе.
– Биндер?
– Умер. Две пули в грудь.
За стеной рабочий спрашивает, можно ли наконец включить лебёдку. Мстер отвечает, что сначала должен расписаться следователь. Фрау Шольц требует вписать туда же повреждённую плитку, иначе к открытию прачечной её объявят старой и не поменяют.
Лоренц смотрит на допуск. Печать поставлена поверх подписи, номер наряда совпадает с настоящим. Только цвет картонки не тот, который отмечен в журнале.
– Ради этого Вайс показал вам Инге, – говорит он.
– Ради окна, – отвечаю я. – Чтобы мы смотрели на связь, которую он разрешил увидеть.
– Звонок у нас, – констатирует он.
– А папка не у нас, – отвечаю я.
Теперь становится понятно и другое. Западная марка на листке со счётом была не ошибкой Вайса и не профессиональным тщеславием. Он положил её так, чтобы я увидел связь монеты с Инге и потянул за неё людей. Пока мы смотрели на Постплац, их силовая рука шла к прачечной. Мы считали Инге добычей, но для них она была только стрелкой часов.
Ковальчук берёт со стола допуск и подносит к окну.
– Подсчёты потом. Сначала установим, откуда у Крамера печать, наряд и план.
Лоренц уходит звонить в соседнюю комнату, чтобы организовать проверку полученных документов
Во двор входит сторож со своей кепкой в руке, мы спускаемся к нему Лотта осталась у будки, её голову перевязывает фельдшер. Сторож держит кепку перед собой, внутри лежит маленькая записная книжка в чёрной клеёнчатой обложке.