Страница 108 из 111
Едва Мэй Линь переступила порог, женщина провела по глазам рукой и, рыдая, бросилась навстречу.
Мэй Линь была ошарашена. Она глядела на заливающуюся слезами женщину, от которой пахло дешевыми румянами. В висках нарастала боль, а все усилия держать лицо пошли прахом. Она обернулась, чтобы спросить Ди Тан или кого-либо из слуг, кто эта женщина, но поблизости никого не было.
Что происходит?
Гостья, очевидно, поняла, что Мэй Линь рыдать не станет, и решила, что плакать в одиночестве скучно. Она еще несколько раз коснулась глаз платочком и наконец взяла себя в руки.
Не обращая внимания на мокрое пятно от чужих слез на своей груди, Мэй Линь помогла женщине сесть.
– Простите, вы… – вежливо начала она. Ее обуревали смутные предчувствия, но полной уверенности не было.
Женщина снова вытерла глаза платком и посмотрела на Мэй Линь.
– Меня зовут Чунь Яньцзы, я твоя… – Она вдруг осеклась, от растерянности выронив платок, и внимательно осмотрела девушку. Затем встала и осторожно отодвинула прядь волос слева, где на виске была красная родинка.
– Хуа, Хуа… Доченька моя… – Чунь Яньцзы дрожащей рукой провела по лицу девушки, затем прижала ее к себе. Хрупкое тело Мэй Линь безудержно затряслось.
Чунь Хуа… Чунь Хуа…
Мэй Линь вдруг смутно припомнила, что ее и правда так звали. Когда-то очень давно. Вот почему она так любит весенние цветы, особенно – цветы Цзинбэя.
Она медленно подняла руки и обняла Чунь Яньцзы за талию.
– В те годы я была лучшим цветком весеннего сада и пользовалась особым вниманием сановников. Не было ни одного, кто не падал бы к моим ногам! – Начав хвастаться, женщина принялась лузгать семечки.
Мэй Линь слушала ее и улыбалась, не испытывая раздражения или отвращения.
– Но когда появилась ты… день от дня становилось все сложнее. – Чунь Яньцзы вздохнула, вспоминая о перенесенных невзгодах. Лицо ее затуманилось. – Не то чтобы я не хотела тебя растить… Там, где мы жили, тебя бы ждала моя участь. Поэтому, когда я узнала, что один знатный человек набирает детей для подготовки слуг, я подумала: чтобы как-то выжить, стоит попробовать пойти по этому пути. Все лучше, чем оставлять тебя в доме терпимости.
Мэй Линь хмыкнула, сохраняя прежнюю улыбку.
– Не держи на меня зла, – попросила Чунь Яньцзы.
Мэй Линь кивнула.
– Ты правда меня не винишь? – Чунь Яньцзы выпрямилась и с сомнением посмотрела на свою дочь, чьи мысли оставались для нее загадкой.
– Не виню, – покачала головой Мэй Линь, с улыбкой глядя на Чунь Яньцзы глазами, полными нежности.
Та выдохнула с облегчением и, тоже улыбнувшись, воодушевленно добавила:
– Подумай: если бы ты осталась со мной, то как бы я обрела такого завидного зятя?
Мэй Линь уже хотела было кивнуть, но решила, что ослышалась.
– А? Какого зятя?
Чунь Яньцзы, улыбаясь, покосилась на нее и ткнула пальцем в лоб.
– Перед собственной матерью чего стесняться? Если бы зять меня не нашел, нам в этой жизни так и не удалось бы свидеться. – Она сделала паузу, в глазах вспыхнуло неподдельное удовлетворение. – Зять – выдающийся человек, и к тебе хорошо относится. Детка, да это же благословение на восемь поколений!
– Ты с ним виделась? – Мэй Линь удивилась, что Мужун Цзинхэ мог принять ее мать. Затем ее взгляд померк. – Я боюсь, что нам не суждено быть вместе.
– С чего вдруг? – Чунь Яньцзы в недоумении посмотрела на дочь.
– Он… он не из простых людей, – тихонько сказала Мэй Линь. Вероятно, ее матушка еще не знает, что он император, поэтому не стала раскрывать этой тайны.
– Не из простых… – недоуменно повторила Чунь Яньцзы, а потом вскочила с места, уперев одну руку в бок, и пальцем другой руки ткнула Мэй Линь в лоб, так что голова девушки откинулась назад. – Глупая! И как я могла родить такую глупую дочь? Что значит «не из простых»? Он тебя любит, хорошо к тебе относится. Этого мало? Ты хоть раз видела, чтобы кто-то по своей воле готов был тратить силы на поиски матушки чужой девчонки? Забудь про его статус! Посмотри на него как на обычного мужчину – на того, с кем станет легко и спокойно. А эти «простые» ничего не понимают – ни ума, ни вкуса! Ты думаешь, они не возьмут несколько жен и наложниц? Не станут попрекать тебя твоим происхождением? Глупая какая! У меня сердце разрывается…
От ее слов Мэй Линь не рассердилась, а наоборот, рассмеялась и упала в ее объятия, уткнувшись лицом ей в грудь. На глаза навернулись слезы.
– Матушка…
Вот они, значит, какие – материнские чувства: когда тебя бранят, но при этом горячо любят и всем сердцем и мыслями болеют за тебя.
Чунь Яньцзы, услышав, как Мэй Линь впервые за это время назвала ее матушкой, опустила дрожащую руку ей на голову.
С того дня, как мать высказала ей все напрямую, у Мэй Линь как будто открылись глаза, а тревоги и сомнения рассеялись без следа. Однако, когда она вновь встретилась с Мужун Цзинхэ, то по-прежнему не выразила ни благодарности, ни радости, сохраняя спокойное выражение лица. Между тем, наблюдая, как блеск надежды в его глазах постепенно меркнет, превращаясь в тоску, Мэй Линь внезапно почувствовала, как заколотилось сердце. Ей захотелось крепко прижать его к себе и больше никогда не отпускать.
Притворившись, что оступилась, она совершенно не удивилась, когда он тут же ее подхватил. Воспользовавшись моментом, она незаметно сняла с его пояса тот самый мешочек с благовониями и спрятала. Он был сделан не для него. Но она не могла без боли видеть, как он им дорожит, поэтому вложила всю душу в новый, надеясь при первом удобном случае заменить его.
Мужун Цзинхэ имел привычку время от времени прикасаться к этому мешочку и пропажу заметил довольно быстро. Тут же поднялась невообразимая суматоха – казалось, весь сад Мяньчунь переворачивают вверх дном.
Мэй Линь не ожидала, что из-за этого он поднимет такой шум. Помедлив в нерешительности, она все же схватила его за руку и повела в покои, где вручила ему новый мешочек с благовониями – темно-лазурный, с таким же узлом единения сердец, наполненный успокоительными травами. И вышивка, и плетение были гораздо изящнее, чем у прежнего.
Недоумевая, Мужун Цзинхэ хотел было сказать, что искал не этот, но к счастью, быстро опомнился, и слова не успели слететь с его губ и навлечь беду. Повертев мешочек в руках, он не смог сдержать улыбки, а затем заметил на внутренней стороне два вышитых иероглифа: «Чунь» и «Цзин».