Убей меня, люби меня

Мэй Линь отметила его хмурое выражение лица. Очевидно, когда он отдавал распоряжения Цин Яню, то в нем естественным образом пробуждалось императорское величие. Теперь разница между ними проявлялась все отчетливее, и хотя она и раньше была немалой, все же это обстоятельство заставило девушку пасть духом.

Дождавшись, когда Цин Янь уйдет, она опустила взгляд на мужчину, который все еще сидел у ее ног.

– Ты… Так ты теперь император? – спросила она робко, словно не знала об этом.

– М-м, – невозмутимо буркнул Мужун Цзинхэ и, подхватив ее ногу, начал обувать.

Мэй Линь не смела пошевелиться. Отказаться было непозволительно, но и принять такую милость – невозможно. Однако он не изменился в лице, будто в том, что император лично обувает женщину, не было ничего необычного. Она подумала, что попробует воспринимать его как прежнего капризного и ребячливого правителя Цзинбэя, и спросила:

– Раз уж ты стал императором, прежние обещания еще в силе?

Мужун Цзинхэ остановился и, немного помедлив, ответил:

– Разводное письмо в твоих покоях. Вы с Цин Янем больше не состоите в браке.

«И потому не смей его одаривать такими улыбками», – добавил он про себя.

Мэй Линь захлопала ресницами, ожидая продолжения. Но он молча надел ей вторую туфлю и поднялся.

– А… остальное? Я могу уйти, когда пожелаю? – не вытерпев, спросила Мэй Линь. Она, конечно, не ждала, что он женится на ней – и не думала, что останется с ним, уже исцеленным, навсегда.

Лицо Мужун Цзинхэ дрогнуло от ее слов, но он не разгневался. Помолчал, заложив руки за спину и подняв голову к небу, и как ни в чем не бывало сказал:

– Не помню, чтобы я такое обещал.

– Но… но ты согласился… согласился… – Взволнованная Мэй Линь резко вскочила, но не удержалась на ногах и чуть не упала. У стоявшего спиной Мужун Цзинхэ словно глаза были на затылке – он мгновенно обернулся и удержал ее в своих объятиях.

– Если не можешь стоять, зачем пытаться? Не надо так изводить себя.

Слова его звучали как упрек, но в голосе была такая нежность, что Мэй Линь растерялась.

– На что я согласился? – спросил он.

Мэй Линь опомнилась, подумала о прошлом… и не нашлась с ответом.

Он и правда ничего такого не обещал.

Мужун Цзинхэ опустил взгляд на оцепеневшую девушку, и в его темных глазах вспыхнули радостные огоньки. Он обхватил ее за талию, прижал к себе и, склонив голову, уткнулся лицом ей в шею.

– Как же долго ты спала, – тихо, почти шепотом укорил он. Так долго, что он начал сомневаться, не придется ли ему провести остаток жизни, глядя на ее спящее лицо. Он действительно боялся, что, когда она проснется, он уже будет седым стариком и больше не сможет заботиться о ней.

– М-м?

Мэй Линь стало неловко, и она попыталась высвободиться. Впервые она видела его таким нежным и печальным.

Мужун Цзинхэ обнял ее крепче, чтобы не вырывалась, и продолжал:

– Генералу Муе не понравилось, что я стал императором, поэтому она подала в отставку и отправилась странствовать.

Услышав эти слова, девушка стихла.

На самом деле Муе Ломэй разгадала амбиции Мужун Цзинхэ еще на поле боя. Однако генерал Муе была всем сердцем предана нынешнему императору и не хотела, чтобы его сын остался в веках мятежником и узурпатором. Когда Мужун Цзинхэ бросился в сражение с особым отрядом Наньюэ, зараженным кровавым гу, Муе Ломэй тайно последовала за ним, надеясь увидеть, как он падет в битве, тем самым сохранив свое доброе имя. Но когда Мужун Цзинхэ оказался в опасности, Ломэй внезапно раскаялась и заслонила его собой ради его спасения. Об этом знали только Мужун Цзинхэ и семнадцать всадников. Остальные же услышали историю о ее героическом самопожертвовании.

Вероятно, тогда – или даже раньше, когда он вернулся в столицу и не женился на ней, как обещал, а сразу отправился на войну, – Муе Ломэй почувствовала, что между ними все кончено. Как она, такая решительная и уверенная в себе, может проиграть какой-то простолюдинке? Поэтому она пошла на отчаянный шаг, решив убить Мэй Линь – устранить препятствие раз и навсегда, – а затем постепенно растопить лед в сердце Мужун Цзинхэ. Как-никак они более десяти лет то сходились, то расходились. Неужели прежние чувства не вспыхнут вновь?

Принц сразу разобрался во всей этой запутанной истории – еще когда ему доложили о том, что Мэй Линь от ревности совершила покушение на Муе Ломэй, но сама погибла от ее руки. Только он один понимал произошедшее и испытал куда более тяжкую боль, чем дано вынести обычным людям.

Все беды произошли по его вине. Да, Мэй Линь осталась жива, но к Муе Ломэй привязанности больше не было. Взойдя на престол, он не стал преследовать ее. Брак был невозможен, оставить ее при дворе тоже было нельзя. К счастью, благодаря гордому и несгибаемому характеру она не хотела склоняться перед ним, поэтому подала в отставку и уехала. Лишь ее отец по-прежнему верно служил при дворе.

– Ты опять ее обидел, – проговорила Мэй Линь. Она подумала, что отъезд Муе Ломэй, возможно, связан с новостями о воскресшей сопернице. Ох, этот мужчина… Почему он не умеет бережно относиться к тем, кого любит?

– Мне лень обижать кого-то, кроме тебя. – Он рассмеялся и куснул ее за ухо.

Мэй Линь стало щекотно, и она вздрогнула. Ну какой он невыносимый! Разве бывают такие императоры? Глубоко вздохнув, она попыталась оттолкнуть его.

– Ноги затекли, хочу пройтись, – сердито сказала девушка.

Мужун Цзинхэ понимал, что ей и вправду надо размяться, поэтому не стал препятствовать. Однако он по-прежнему очень бережно придерживал ее за талию, боясь, как бы не оступилась. И хотя Мэй Линь не считала, что нуждается в такой заботе, ей пришлось смириться. А когда она уже хотела бросить ему пару колкостей, то случайно заметила на поясе тот самый желтовато-красный мешочек с благовониями.

– Знакомая вещица, – озадаченно сказала она и потянулась к мешочку с небрежно завязанным узлом единства сердец. Зачем это он его носит?

Мужун Цзинхэ сделал вид, будто рассматривает цветы в саду, но алые кончики ушей выдали его. Но он так и не отодвинул ее руку и не снял с пояса этот мешочек. И уж тем более он не мог признаться, что, велев Цин Яню подготовить разводное письмо, выпросил мешочек себе.

Мэй Линь подняла голову, чтобы спросить, откуда это у него, но, заметив раскрасневшееся лицо, широко улыбнулась и больше не отвергала его ласки.