Страница 187 из 223
Катаракта
Со своими деньгами — заирами — Изабелль ходила на местный рынок: «Там художник, как он себя сам называл, продавал фигурки из малахита — красивого зеленого благородного камня. Я всегда брала парочку для своей мамы. Я подружилась с этим художником. Однажды он появился перед моей дверью в Memling. Персонал отеля сказал ему номер комнаты — там все люди знали друг друга. Художник сказал, что его мать умерла после тяжелой болезни, а он все свои деньги потратил на ее лечение. Если он не сможет купить новый материал, то останется без работы и доходов. Он сказал: «Я знаю, что вы получаете здесь много денег. Если вы дадите немножко мне, я отдам их в следующем месяце. Этим вы мне очень сильно поможете». Я согласилась, и в знак благодарности он позволил мне выбрать статуэтку из его коллекции.
Мои коллеги назвали меня дурой. Я не видела художника три месяца, и все это время они продолжали надо мной потешаться. Но однажды мы прилетели туда, и представитель Sabena сказал: «Ton copain va être heureux de te voire»[226]. Художник стоял у отеля с малахитовым бегемотом в руках и конвертом, в котором была вся сумма, которую он взял в долг. Половину я отдала ему обратно.
Чибула был еще одним таким же, — продолжает рассказ Изабелль. — Он был гориллообразным, но невероятно милым. В его обязанности входило будить нас перед отлетом, и он всегда делал это с бурным весельем. Мы часто предлагали ему еду, которая оставалась после полета, иначе нам пришлось бы ее выкидывать. У Чибулы была катаракта, и ему нужно было делать операцию, но этот человек не мог за нее заплатить. И даже если бы он смог, то лучше бы этого не делать в Киншасе. Одна из стюардесс позаботилась о том, чтобы перевезти Чибулу в Брюссель, где его прооперировал глазной хирург — один из ее родственников. Иначе он бы потерял работу. Было ужасно, когда Sabena обанкротилась: что будет со всеми африканцами, которые работали там для нас? Это была не только наша драма».