Рывок в будущее

Видел он там паровик и пароходы, сам же меня и встречал.

– Но и мастеров я по ним привез, и чертежи, – парирую сетования, – организуете производство и на Екатеринбургском заводе. Лучше, чем он, на Урале и в мире все равно пока нет. Мне понятны «отчисления с привилегии», но я буду вкладывать их здесь же, в тот же Политехникум. Вам же специалисты. Ну и в Билимбае будем делать машины, но там на них другой план.

Вот хорошо мне здесь. Хоть и погодка мерзкая. Со многими я уже поговорил. И я знаю, что мы люди «одной серии», хоть между нами и двести лет. Вот тот же Клеопин. Он все, что мы намечаем сейчас, точно сделает. В той реальности именно он золотодобычу и горнозаводские школы на Урале поднял. А уж с моей-то помощью, да с паровыми драгами…

– Машины хорошие, можно сделать обогрев шахт, – начинает строить прожекты обербергмейстер, – вагонетки канатами тянуть, молот можно для дробления организовать.

Наш человек! Вот в том и соль, что не любим мы, уральцы, на погоду пенять. Мы люди дела. Настоящего. Не менялы. Есть задача – нужно ее решать. А не искать, почему «нет возможности свершить сие». Я даже уверен, что расшибись я оземь сейчас или достанься медведю, такие, как Клеопин, и дорогу железную, и паровые самолеты сделают. Только мало. Ибо на Россию пока мало нас. Остальные или мошну свою чтут, или не видят дальше кончика носа. Многие просто устали. Просто устали. На фабриканта или на барина пахать, когда своя семья с голоду пухнет. Разгонять эту тину надо. Нельзя так. Нет будущего. Оскотинились все. И баре, и холопы. Но Матушка никогда не пойдет даже на мягкие реформы. Или хотя бы не остановку закабаления. Слишком зависит она от аристократии и крупных помещиков.

Есть ли классическая революционная ситуация? Нет. Ее нет. Нет ни условий, ни организации. Нет вот этого классического: «Выявить, организовать и возглавить!» Однако, как показала реальность, бунты на местах будут вспыхивать один за другим. Пугачев не даст соврать. Бунт при несостоявшейся здесь Кате-2 был такого размаха, что пришлось регулярную армию во главе с Суворовым бросать на подавление. Подавили. И Пугачева в клетке привезли на казнь. Но могло быть всякое… Да и политика Кати-2 – это продолжение политики Лисаветы.

– Можно и бур для горизонтальной проходки вроде винта Архимеда измыслить, – подкидываю я Клеопину идей, – или отбойный молоток, вроде металлического тарана создать, главное, что в любом месте без воды теперь нужная сила есть.

– Вот же молодежь, – хмыкает Клеопин, – а мне бы такие мысли и в голову не пришли.

Прибедняется здешних руд начальник. Пришли бы, но позже. Может, и не ему. Здесь много головастых есть. Вот тот же Ползунов, к примеру. Пока он на Алтае «производственную практику» проходит. Но в следующее лето должен быть здесь. Заберу я его в Университет. Надо огранить этот алмаз, чтоб раньше брильянтом заблистал.

– Полноте, Никифор Герасимович, – отвечаю Клеопину, – не сразу, но сделали бы, вы же практик. Суть сердцем видите.

Горный начальник улыбается. Довольный. Всего-то пара недель нашего знакомства, а уже тоже меня своим числит. Не высочеством. Не немцем. Даже не русским. Своим. Тем, кто знает эту землю и любит. Словам цену знает. Спину, как свою, так и чужие, по дури не гнет. Дело знает и не в барыше его видит, зная, как тяжело ковать металл.

Как говорили в мое время – сработаемся!

КАЗАНСКАЯ ГУБЕРНИЯ. КУНГУРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ. ЕКАТЕРИНБУРГ. ОСОБНЯК ЦЕСАРЕВИЧА. 01 декабря 1749 года

Вновь пылал камин. Что может быть постояннее вечно изменчивого пламени? Пламени, на которое можно смотреть вечно…

Разве что постоянное желание читать и перечитывать письма любимой.

«

Петер, любимый мой, я так люблю и так скучаю. У меня и у детей наших все хорошо. Они тоже написали тебе письма…

»

Откладываю на минутку послание от Лины и беру в руки другие письма. Первое от Катеньки:

«

Папа, я молюсь Богу, чтоб с тобой было все благополучно. Сделай все государственные дела и приезжай к нам поскорее. Люблю тебя. Очень скучаю. Твоя дочь Катя

».

Катерина уже взрослая. Девять лет. Десять почти. Почерк, пусть и вынужденно, но уже почти каллиграфический. Много пишет. Много практики. У нее Лина и учителя есть рядом. Слух совсем не исчез, но все равно речь она не различает, зато научилась неплохо читать по губам собеседника. По-русски и по-немецки. И долгие занятия помогли ей более-менее овладеть своими голосовыми связками. Теперь ее речь уже вполне сносна и в целом понятна для посторонних. Про семью и говорить нечего. Мы порой даже забываем, что она не слышит нас. А она все меньше комплексует по этому поводу.

Катя прекрасный и душевный человек. Мы давно уже одна семья. И да, она называет меня папой, а Лину мамой. А мы ее нашей дочерью.

А еще она активна, умна, внимательна и очень пытлива. Все ей интересно. Во всем стремится разобраться. Почему светит солнце? Почему трава зеленая, а вода мокрая? Тысячи и тысячи вопросов и поисков ответов. И, конечно же, она завсегдатай нашей семейной библиотеки. А библиотеки у нас, что в Ораниенбауме, что в Петербурге, что в Москве, что в Ново-Преображенском очень приличные. Все, что издают мои типографии в столице и Первопрестольной. Книги, журналы, газеты. Карты (не только игральные), учебники, пособия, наставления. Плюс мы с Линой покупаем почти все в России и многое выписываем из Европы. Латынь, немецкий, французский, английский, испанский, шведский… Периодика, научные книги и художественная литература. Даже рукописи в оригинале. Теперь вот библиотеки появились в моих особняках в Нижнем Новгороде и в Екатеринбурге. Пока небогатые. Но это дело наживное. При каждой из библиотек есть свой смотрящий – библиотекарь-архивариус. Его задача не только следить за тем, чтобы фолианты наши не съели мыши или допущенные читатели чего не умыкнули, но и за своевременным пополнением оной библиотеки.

А еще, они пишут историю своего края.

Честно скажу, все чаще меня посещает шальная мысль женить Павла на Катерине, когда он вырастет. Они четвероюродные брат и сестра, то есть с точки зрения церкви вообще не родственники. Ну а то, что она его старше, так и Лина старше меня довольно существенно. Впрочем, у Кати и младшая сестра Лиза есть. Она ближе к моему сыну по возрасту. Тетка ее вроде своим примером еще не испортила. А что? Идея хорошая. Старшая и младшая ветви Романовых сольются в брачном экстазе единения. И не будет больше ни старших, ни младших. Один-един Романов род.