Рывок в будущее

– В общем, кум, наливай, а то сидим всухую.

Наливаю.

Да, мы – кумовья. Причем перекрестно. Леха – крестный отец Натальи, а Лисавет – крестная мама Павлика. Я, в свою очередь, крестный сына Лисавет и Алексея, а Лина – крестная мать их дочери. В общем, мы теперь родня во всех смыслах.

– Может, воздухом подышим? Надоело сиднем сидеть.

Разумовский усмехнулся.

– Я ж говорю – тесно тебе. Ну изволь, пошли.

Мы накинули шубы и вышли «во двор» шатра.

Холм. Луна. Снег. Лед. Внизу горят костры.

Башня семафора, пользуясь хорошей погодой и видимостью, передавала световые сигналы в ночь. На той стороне замерзшей Луги другая башня ответила, подтвердив прием сообщения.

Скрип механизма, и вот «наша» башня передает сигнал уже в сторону дороги на Санкт-Петербург. Ответное «подтверждаю прием». С той башни сигнал просемафорил дальше, на башню в десятке верст от нас. Оттуда сообщение пошло еще дальше. Меньше чем за час сообщение получат в столице. Что-то просигналят в ответ.

Пока шла обкатка линии семафорной световой и механической связи в виде шестовой системы знаков при слишком ярком солнце.

Прожектор Рихмана помогал обеспечивать яркий свет без применения электричества. Десять башен от Елисаветпорта до Ораниенбаума. Пять минут, и первые знаки примут связисты на башне дворца и побегут с депешей к Лине. Еще семь башен, и весть из Елисаветпорта, через Петергоф и Стрельну, примут спецы главпочтамта Санкт-Петербурга. Или Царского Села.

Понятно, что сообщение передавалось познаково, и длинные письма передавать сложно и дорого. А короткие депеши вполне быстро доходили до требуемого абонента. Уж лучше, чем гнать гонца сквозь зиму двое суток.

Все просто. И эффективно.

На бумаге.

На самом деле это система из двадцати двух башен, при каждой из которых техническая команда, мини-гарнизон для охраны, почтовая станция, как для проезжающих по «дороге», так и для отправки верхового гонца, в случае тумана и плохой видимости. А все это появляется не вдруг. Плюс Алексей лично курировал строительство промежуточного пункта в Гаркале. С приличным постоялым двором и даже с флигелями для знатных гостей.

У нас год ушел на сие. И Матушка требует линию связи с Первопрестольной. А это шесть десятков башен, техников, почтовых станций, постоялых дворов, трактиров и военных гарнизонов.

И люди. Специалисты. В основном флотские. Но Матушка не отдала систему в ведение Адмиралтейства, как они того сильно хотели и добивались, а образовала Коллегию путей и связи. В прямом подчинении царице. Императрица вняла советам моим и мужа, что отдавать системы связи в чужие руки нельзя категорически. Вдруг что – стратегическая схема переворота/революции известна со времен дедушки Ленина: «Мосты, телеграф, телефон». Потом газеты и банки. И распропагандированный гарнизон, который будет «сохранять нейтралитет» пока какая-нибудь решительная группа будет власть брать.

Впрочем, Лисавета не была дурой. Ведь она сама захватила власть по той же схеме. Поэтому с нашими доводами она согласилась. Так что пока, на линии Елисаветпорт – Петербург – Царское Село идет обкатка системы.

Про Москву, понятно, что не вдруг. Мы, конечно, готовились масштабировать опыт, подготавливать персонал и производство. Но, по моим скромным оценкам, такой вот телеграф между Москвой и Петербургом заработает где-то в году 1750-м. А я еще хочу линию Петербург – Сестрорецк. И до Нижнего Новгорода – тоже.

Линия Петербург – Москва пройдет через Новгород – Вышний Волочёк – Тверь, связав эти города между собой. А от Елисаветпорта посты связи пойдут вверх по Луге, до канала, связывающего Лугу с системой «Волга – Кама». Координация грузопотока и работы систем каналов просто жизненно необходима. Не говоря уж о том, чтобы строить железную дорогу.

– Леш, ты там в Москве проследи, чтобы они делом занимались, а не челобитные всякие Матушке сочиняли. А то у меня со строительством дворца у Боровицких ворот Кремля просто беда. Много причин, но стройка почти остановилась. Надо менять управляющего. Сам понимаешь, от Первопрестольной также будет идти движение по строительству телеграфа на Тверь. А я что-то сомневаюсь, что без волшебного пинка они хоть что-то путное сделают. А то, пока я буду по Европам, тут вообще все встанет.

Он согласно кивнул.

– Послежу, не волнуйся. И Лисавет очень заинтересована в этом деле. И за дворцом твоим присмотрю.

– Спасибо, Леш.

Ну, дай-то бог, как говорится. Надеюсь к 1760 году основные линии на Урал, по Волге и Каме, на юг, через Тулу, Орел, Курск на Харьков уже заработают. А может, и на Азов. Нам еще Новороссию на бебут брать. Да и Швецию воевать так или иначе. Потеря Гельсингфорса была для меня личным оскорблением.

– Какие планы по возвращении?

Пожимаю плечами.

– Детей буду делать. Приятный процесс.

– А серьезно?

– Серьезно? Осмотрюсь, что вы тут наворотили без меня. Развитие систем связи, паровых машин разных, техники. Генеральный план Петербурга буду пробивать у Матушки новый. И поехать хочу на Урал. На пароходе из Петербурга, через Елисаветпорт, через канал, по Волге. В Нижний хочу заехать. В Самару. С купцами и промышленниками потолковать. И до самого Урала. А там вообще много дел.

– Это ж экспедиция на полгода. Что Лина скажет?

– Вздохнет. Но поймет.

Кивок.

– Повезло тебе с женой.

Внизу суета стройки не прекращалась. В ярких лучах прожекторов Рихмана и при свете астральных ламп суетились люди, сновали с рычанием паровые тракторы и паровые грузовики-самосвалы. Полевые испытания новой техники у нас. С комиссией. Все, как положено. Ломались через раз, как без этого.

Так что стройка Елисаветпорта не заканчивалась даже зимой. В основном завозили материалы, пользуясь тем, что зима сковала грязь и воду. Часть сооружений порта и часть складов уже построена. Часть строилась. Часть пока в проектах всяких.

Планы были грандиозными. Крупнейший порт на Балтике. Морские ворота Империи. Планы были настолько грандиозными, что Матушка даже дозволила даровать свое имя порту. А императрица своим именем для топонимов не разбрасывалась. Это вам не пошивочная артель имени XXVII съезда КПСС.