Рывок в будущее

– Что ж, думай, мыслитель. Вообще, затея мне нравится. Много денег ушло на сие?

– Хочешь добавить? Много, Леша, много. Не три рубля серебром, уж поверь.

Кивок.

– Верю, Петр, верю. Я поговорю с Лисавет. Пусть тряхнет Адмиралтейство.

Скептически смотрю на него.

– Там только на согласование уйдет год, а то и два. Пришлют комиссию. Начнут разбираться, рубить все, вопросы задавать и похоронят все дело. Нет, я лучше сам доведу до ума, не спрашивая мнения индюков из Адмиралтейства. Я им ничего не должен. Сделаю – покажу. Сначала тебе и Матушке, а, если она одобрит, то и Адмиралтейству. Нам таких лодок немало нужно, случись война на море.

– Резонно. Но мы с Лисавет тоже можем деньжат подкинуть на благое дело. Частным образом. Откажешься?

Усмехаюсь.

– Нет, конечно. Не откажусь. Но много надо будет «подкидывать». Это же не все.

Разумовский хмыкнул.

– Ты меня пугаешь. Еще какое чудо измыслил?

– Самодвижущаяся мина. Пока сырая идея. Но мы работаем и над этим тоже. Пока на уровне идей, чертежей и опытов. Для парового двигателя такая мина должна быть очень велика. Но, если как-то установить пусковые аппараты на линейные наши корабли, то, учитывая расстояния при сближении, можно и попасть во вражеский корабль. Может не успеть уклониться. Но, повторюсь, это просто идея. Я пока не вижу практического решения. Но верю, что сие возможно. А это, замечу, наряду с подводной лодкой, тоже требует денег. Так что от них я точно не откажусь. Отчитаюсь за каждую копейку.

Леша хлопает меня по плечу.

– Ой, уж кому-кому, а тебе полное доверие. На девок не спустишь?

Хитро улыбается.

– А то при дворе многие на пальцах считают сроки вашего расставания и сроки родов Катерины. Разговоры идут.

Я знал об этих разговорах. Лина тоже умеет считать на пальцах. Но молчит. Она уверена, что Катерины после нашего возвращения из Москвы в Итальянском не было. Но нашим кумушкам дай поболтать. Нартов официально считает, что это его ребенок. Зачат по всем данным в первую их брачную ночь. Но бывают же и переношенные беременности? А я? Мне претензий никто не предъявлял. Включая Катерину.

Но Разумовский решил меня добить:

– Матушка дозволила Бестужевым-Рюминым и Понятовской вернуться в Петербург.

Ох, Лиза-Лиза, как же ты мне дорога… И все интриги твои… Не даешь спокойно жить. А если у меня и Лины опять родится девочка, то даже боюсь представить потом царские утонченные интриги. Мало не покажется никому. Императрица в холодной ярости – это всегда чревато. Хорошо хоть с Ягужинской я детей не заделал. Счастлива Настя сейчас со своим Александром Понятовским, сына родила ему, как говорят. Как бы ее матери меньше болтать…

Безразлично пожимаю плечами:

– Ну, Матушке виднее.

Леша что-то хотел добавить, но тут прибежала Анюта:

– Барин! Барыня потекли!!! Велела вас звать!!!

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. БОЛЬШОЙ ДВОРЕЦ. 11 сентября 1746 года

– Все будет хорошо. Это же не первые ее роды. Разрешится. – Разумовский положил руку мне на плечо. – Держись, племяш.

Киваю.

– Спасибо, дядь.

Мы сидели в импровизированном приемном отделении. Сидеть у дверей родового зала и слушать крики любимой женщины было невыносимо. Я хоть и доктор, даже академик, но, когда речь идет не об абстрактном пациенте, а о твоей кровиночке, то тут все иначе. Видя мое состояние, Леша вывел меня в соседнюю залу.

По логике, вторые роды должны быть легче. Но где логика, а где роды? Вот и я не знаю.

Ждем.

Сижу. Смотрю в одну точку.

Алексей тоже молчит. Слова тут лишние.

Сколько времени прошло?

Я не знаю.

Время тянется тягучими липкими каплями.

Хотел подойти к родильному залу, но Разумовский остановил.

– Петр, брат, сиди здесь. Ты там ничем не поможешь. Не мешай им. Если понадобишься, то тебя позовут. Сиди. Я тут. Рядом.

Киваю.

– Спасибо.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ЦАРСКОЕ СЕЛО. ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. 12 сентября 1746 года

– Матушка, счастлив сообщить тебе, что Лина благополучно разрешилась бременем. Мальчик. Назвали Павлом, как ты и повелела.

Мы с Разумовским неслись сквозь ночь, загоняя лошадей. Я не хотел, чтобы новость кто-то сообщил раньше меня. Едва я убедился, что с Линой и младенцем все благополучно, сразу прыгнул на коня. Конечно, нас скакал целый отряд, но не замечал я никого. Механически меняли лошадей, я что-то ел и пил, но не помню, что и где.

Не имеет значения.

Значение имеет только то, что здесь и сейчас. И то, что у меня осталось дома. Остальное – пустое. Суета.

Матушка перекрестила меня, обняла и поцеловала в лоб.

– Спасибо, Петруша. И Лине спасибо. От всей России спасибо. Я верила и молилась. Услышал Господь. Вот, передай Павлу Петровичу. От меня. Подарки еще будут. Не сомневайся. Великое дело вы совершили. Для России и для династии. Порядок установлен. Раз и навсегда. А пока – просто положите рядом с Павлом. Святой. Намоленный. Из монастыря. Он убережет его и Лину. А я помолюсь за вас всех. Во всех церквах и монастырях Святой Руси будут молиться за здравие и многая лета. Прими.

Я склонил голову и принял в руки большой золотой православный крест.

– Утром велю сто один залп в Петропавловке дать, как дед твой установил. Пусть народ знает о рождении наследника у наследника.

Глава 5. Прогрессорство со скоростью света

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. УСТЬЕ ЛУГИ. ЕЛИСАВЕТПОРТ. 15 декабря 1747 года

Палатка на заснеженном холме.

Отнюдь не туристская, как вы понимаете.

Шатер.

Сообразно статусу сидящих в нем.

Что могут делать два дворянина самой высшей пробы в таком шатре зимой? Понятно что – пировать!

Нет, у нас не было кутежа и прочей пьянки. Мы пили красное сухое, кушали мясо и сыр, вкушали прочие блага кулинарии, соответствующие основному блюду и историческому моменту.

– Так что, куме, – на свой малороссийский манер молвил Разумовский, – так едешь в свою Германию?

Киваю.

– Да, кум. Как думаешь, кум

а

отпустит к

у

ма с должности?

– А что ж не отпустить-то? Засиделся ты в должности. Скучно тебе. И я вижу, и она видит, и Лина твоя тоже видит. Тесно тебе. А война отлично прочищает мозги. Экспедиция твоя почти готова. Англичане дали деньги и добро. Зря, что ли, мы союзники.

– Пока – союзники. У Англии нет вечных союзников, есть только вечные интересы.

– Да, Петр. Как и у всех. Но пока нам по пути с ними.

– Согласен.