Страница 45 из 86
— Я иду.
Мы вошли.
Первое помещение было складом.
Пустые ящики. Полки. Сломанная тележка. На стене — крючки, слишком низкие для взрослых плащей. На полу рассыпана серая глина, местами — следы сухой соломы. В углу лежали полоски ткани, которыми, возможно, обматывали руки или рот. Я не стала трогать их голыми пальцами.
Остан проверил дверь дальше.
— Чисто.
— Не говори так, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
— Почему?
Я смотрела на белесый след у стены.
— Здесь ничего чистого нет.
За складом был коридор.
Длинный, узкий, с окнами под потолком. Стекла закрашены изнутри известкой, чтобы дети не видели двор или чтобы снаружи не видели детей. Вдоль стены шли царапины на высоте детских рук. Не случайные. Линии, точки, короткие зарубки. Кто-то считал дни.
Я коснулась одной зарубки кончиком перчатки.
Не магия.
Просто ноготь по стене.
Раз за разом.
Пока не сбился счет.
Эррен остановился рядом.
Его дыхание стало тяжелым.
— Не сейчас, — сказала я.
Он не спросил, что именно.
Просто кивнул.
Первая комната справа была пустой спальней.
Шесть узких кроватей. Матрасы сняты, но на досках остались темные пятна. У каждой кровати — номер, выжженный на ножке. Не имя.
Тринадцать.
Четырнадцать.
Пятнадцать.
Шестнадцать.
Семнадцать.
Восемнадцать.
Я подошла к семнадцатой.
На внутренней стороне ножки кто-то нацарапал короткое слово. Неровно, почти без букв.
“Мама”.
Я отступила.
Остан заглянул и сразу вышел обратно в коридор.
Эррен остался у двери.
— Здесь держали не только Тивена, — сказал он.
— Да.
— Сколько?
— Пока не знаю.
— Найдем.
В его голосе снова появилась опасная сталь.
— Найдем, — сказала я. — Но не ломай место раньше, чем оно отдаст нам записи.
Он сжал руки и разжал.
— Я понял.
Следующая комната была перевязочной.
Слишком знакомый порядок: шкафы, стол, таз, крючки для бинтов, сушильная рама. Только инструменты забрали. Спешно. На полке остались пустые гнезда от банок, в ящике — несколько испачканных тряпок, под столом — разбитая медная ложка.
Я подняла ложку щипцами.
На краю темнел налет от серого железа.
— Здесь обрабатывали ожоги от ошейников.
Эррен стоял в дверях.
— Детей лечили после того, что сами делали.
— Чтобы они могли выдержать следующий раз.
Он закрыл глаза.
Я положила ложку в отдельный мешочек.
В конце коридора была дверь с внутренним засовом.
Не чтобы закрыть комнату от входящих.
Чтобы закрыть изнутри тех, кто уже вошел.
Остан осмотрел петли.
— Открывали недавно.
— Ломать? — спросил Эррен.
— Нет, — сказала я. — Сначала тихо.
Остан достал тонкий крючок. Работал быстро, без лишнего искусства. Через несколько мгновений засов щелкнул.
За дверью была большая комната.
И белый камень.
Он стоял в центре на низком основании: плоская плита, похожая на стол, с желобками по краям и металлическими кольцами в четырех углах. Камень был не мрамор. Слишком матовый, с серыми прожилками. Такой использовали в старых огневых мастерских: он не трескался от жара, не сразу впитывал кровь и долго держал холод.
У стены стояли пустые стойки.
На полу — белая пыль.
Тивен говорил: белый камень. Холодно. Руки.
Я не смогла сделать шаг.
Не сразу.
Эррен прошел мимо меня.
На этот раз я не остановила.
Он подошел к плите и остановился на расстоянии вытянутой руки. Не коснулся. Только смотрел.
На камне у одного кольца была засохшая полоска темного янтаря.
Детский огонь, вытянутый и загустевший.
У меня зазвенело в ушах.
Остан тихо сказал:
— Найра.
Я заставила себя подойти.
Работа. Сначала работа.
Я вынула медную пластину, провела над камнем. Пластина нагрелась почти сразу. На поверхности выступили пятна: одно яркое, два слабых, несколько почти стертых. Следы огня. Разного. Не только Драугарского.
— Сколько? — спросил Эррен.
— Не знаю. Много.
— Найра.
— Не знаю.
Я сказала резко, потому что иначе голос мог дрогнуть.
На одной из стоек висела полоска тонкой белой кожи. Не человеческой. Перчаточная. От внутреннего шва.
Я сняла ее щипцами.
Запах был слабый.
Белые цветы. Холодное мыло.
Эррен увидел мое лицо.
— Вирна?
— След похож. Не доказательство.
— Дай.
— Нет руками.
Он сдержался.
Я положила полоску в бумажный конверт.
Остан тем временем проверял стены.
— Здесь есть дверь дальше.
За ширмой у задней стены оказался узкий проход. Не на улицу. В маленькую комнату без окон.
Архив.
Или то, что от него осталось.
Полки были открыты, часть бумаг сожжена в металлическом тазу. Но сжигали быстро и плохо. Кто-то забрал верхние папки, выдернул книги из ящиков, но не стал проверять, что упало за нижнюю полку.
Я опустилась на колени.
Пыль забилась в нос. Внизу, между стеной и шкафом, лежала тонкая тетрадь в серой обложке. Без названия. Края обгорели, но середина была цела.
Я достала ее двумя пальцами.
Эррен и Остан замолчали.
На первой странице были номера.
Не имена.
“Объект 4. Искра слабая. Род неизвестен.”
“Объект 5. Огонь нестабилен. Рекомендовано удержание.”
“Объект 6. Серебряная примесь. Перевод.”
Я перевернула страницу.
“Объект 7.”
Рука сама остановилась.
Дата стояла в верхнем углу.
Та самая ночь.
Девятый день после осеннего равноденствия. Пять лет назад.
Я читала медленно, потому что каждое слово хотелось не видеть.
“Объект 7. Мужской. Возраст: один год и три месяца. Родовой огонь Драугар. Прямая линия. Изъятие прошло с осложнениями. В детской устранены два стражника и кормилица. Следы переведены на целительницу Н.Т. Окно использовано как ложный путь. Основной вывоз — нижний служебный ход.”
У меня похолодели пальцы.
Не окно.
Я кричала проверить карниз.
А ребенка вынесли не через окно.
Окно было сценой для меня. Для Эррена. Для совета. Для всех, кто должен был смотреть не туда.
Эррен взялся рукой за край полки.
Дерево треснуло.
— Дальше, — сказал он.
Я перевернула страницу.