Страница 77 из 121
Так, что они там вообще поют... «Извращение»... Послушаем, так ли глючно, как обещает название...
Мы слишком люди,
Мы слишком любим,
Не видя света
Других планет...
Не люби меня, нет, не люби меня
Будь со мною грубее, активнее
Не проси у меня ты прощения
Соверши надо мной извращение
М-да, не то немного. Грузит. Это под настроение надо. Потом может быть. Хотя – не дай мне бог такого настроения.
«Ковер-вертолет». С подтекстом. Мило.
Мама, это небыль, мама, это небыль, мама, это не со мной.
Неужели небо, неужели небо задеваю головой.
На ковре-вертолете мимо ра-ду-ги
Мы летим, а вы ползете, чудаки вы, чудаки.
Слушаю эту песню несколько раз подряд и понимаю, что мне срочно надо что-то изменить в своей жизни. Подарить себе какой-нибудь подарок. Я созрел. Мы летим, а вы ползете...
А что... Как раз суббота. И – Николаус по совместительству. Сегодня с утреца заскочил на полчасика в офис. Не на велике – на метро, чтоб быстрей. В переходе совсем не было нариков, зато был очкастый чувак из оркестра филармонии. Он разминался: играл на кларнете, но на сей раз не Битлз или Стиви Уандера, а песенку про Николауса. Миленько так, под сопроводиловку. Только не люблю я детских песен, а от этой меня вообще чуть не вывернуло, потому что напомнило сон про ее детей, приснившийся накануне.
А вчера на фирме у каждого стояла соответствующая шоколадка – Николаус, он же Санта-Клаус во фольговой обертке. Не люблю молочный шоколад. Своего Мариане отдал. Ее фигура - это все равно дело пропащее, а мужик ее наверняка больше ацтековскую красоту ценит, в смысле, чтоб было, за что ухватиться.
Так как там, с подарком... Интересно, а можно сразу приехать и забрать...
И вообще. Абсолютно неслабо пойти на концерт. Не пропадать же билету. Пойду, если время будет, решаю про себя. Ее билет надо ей тоже как-то отдать, а то... блин... неудобно получается. Почтой лучше, только не знаю, где обитает.
Отправляю без комментариев фотку билета ей на имэйл, но какой-либо реакции на это нет, да я и не ждал, впрочем. Нет, я от нее ничего не жду, а вместо этого отправляюсь в город, но не за подарками на Николаус – их в основном только детям дарят, так что мне некому дарить, а за одним только подарком. Себе.
Еду три остановки на седьмой подземке и выныриваю на Мюнхенском проспекте. Он длинный, прорезает город в юго-восточном квадрате. Он многолик в силу своей невероятной длины и меняет облик в зависимости от квартала. В нужном мне квартале его застройка вопреки Мюнхену, давшему ему имя, не подходит ни к имиджу последнего, ни к его внешнему виду. Уныло-серой стрелой устремляется он вдаль, этот Мюнхенский проспект, ровный, без зигзагов и извилин. Слева-справа высятся здания средней вышины, но растянутые в длину. Фирмы различные. Облицовка здесь преобладает нео-кирпичного плана.
С правой стороны, невидимые с улицы, вторым рядом, но они - там, расположились модерновые элитные жилые комплексы. Их видно со стороны реки, на которую выходят окна большинства из них. Окна, окна, окна. Огроменные окна, без штор, в рамах из антрацитового металла. В окна просматриваются четкие, пуристские линии квартир, состоящие почти из одной огромной комнаты, но с нишами, почти как моя, она же у меня новой, модернизованной планировки. Белые, стерильные стены. Может, со временем переехать в одну из них?
Но я сюда не чужие хаты смотреть приехал. Меня интересует автохауз Порше, что расположился здесь между других автохаузов. Я тут не один такой дурик, не располагающий временем на неделе. Но мне везет, остальные, кто ошивается здесь, на сегодня приехали без серьезных намерений.
Чувак атлетического телосложения – да, разберусь тут и тоже в спортзал пойду –, одетый в сбрызнутый игривыми деталями бизнес кэжуэл, явно фреквентирующий солярий, бросает всех кандидатов на вылет и посвящается мне. Через полчаса мой автопарк вместо четырех колес уже будет насчитывать восемь, а я сам буду бессовестно соображать, куда бы с родной стоянки приткнуть мою бэху, вот козел я неблагодарный, служила же мне верой и правдой.
И вот мне продают более крутую и сексуальную подружку для бэхи.
- Простите, можно мне узнать, как вас зовут?
- Эккштайн, - жму руку чувака, отвечая на его приветствие.
- Ну так вот, господин Эккштайн, сначала надо определиться насчет модели, правильно?
- Правильно, - повторяю за ним, как китайский болванчик.
И проникаюсь к нему невольным уважением, ведь он прав, сразу по существу подошел к вопросу. На лбу у меня, видать, написано, что я насчет этого не определился, просто тачку нормальную хочу. Ну, немножко я что-то соображаю, хоть доселе машины нельзя было назвать моей слабостью. Почему Порше? Да не знаю. Мы у них в пэнеле, поэтому. Кроме того, сия фирма в наших кругах при упоминании о покупке новой машины вызовет радостное понимание, а не шок, за коим неизменно последует неприязнь. А зачем мне слыть за чудика, у меня же еще планы.
За это время мы неспешно обходим модельки, выставленные под зеркальным потолком среди точечкового освещения. И что Кайенн – не мой поиск, он тоже понял с ходу. Вот только откуда, неужели на табло моем конопатом прочитал? Не понимаю и следующего его экстрасенсорного умозаключения, тем более, что до того момента и сам не успел его сделать:
- А вот знаете, что, господин Эккштайн. Мы тут с вами всё эльферов смотрим, как будто другого ничего нет и в помине. А мне почему-то кажется, что вам вполне стоило бы рассмотреть четырехдверный вариант. Фастбэк.
- Примаверу? – искренне удивляюсь я. Новейший ответ Порше на рынке седанов с фастбэковским кузовом. В самом деле, возле изящного турбо-эльфера она высится этаким домом, грузным и неуклюжим. – А я-то думал, нет «поршня», кроме эльфера, - повторяю слышанный мной ранее лозунг, а он улыбается моей «юношеской непосредственности».
- Не удивляйтесь, - продолжает невозмутимо. – В спортивном плане между Примаверой и эльфером не такая уж пропасть.
И вот я уже ловлю себя на мысли, что, мол, а если родителей на ней прокачу или Тоху. Его же теперь без Ренатки не бывает. Четырехдверка удобнее безусловно. Понты - понтами, а внутрь заглянешь – как квартира почти, даром, что низенькая, как настоящий Порше. А бабло – как ни крути, по нынешним временам радоваться надо, если на пятьдесят штук меньше. Я ж не миллиардер какой-нибудь. Андерстейтмент, где надо.