Страница 15 из 121
В очередной раз замечаю, что в тот момент, когда она злится, надо не прозевать, схватить ее, зажать покрепче, тогда можно повернуть вспять ее сердитость. Только как идеально сбалансировать терпение и настойчивость, нежность и грубость? Как, если и сам задолбался? Как, если на ногах не стоишь, башка трещит, ничего с утра не хавал, держишься на голимом кофеине, да еще внезапно узнал про ротацию и наспех должен был утряхивать вопросы по поводу ротационного жилья с тамошним офис-менеджером. А рассказать другим, как тут дома по мне убиваются. да еще было бы из-за чего – заприкалывают же. Ну так ни у кого и нет дома такого чуда в перьях. А у меня есть.
- Пойдем-пойдем, - убеждаю ее, – Если ты еще хоть на что-нибудь рассчитываешь… А то я свалюсь и очень скоро. Хорош уже. Нам обоим пора.
- Да мне доработать… - слабо хнычет она. Сама никакая, я же вижу.
- Да хрен с ним, - машу на ноут.
- Ага, сам закончил, типа, теперь можно и других отпускать, хоть им еще и не светит, - замечает она.
- Да ни фига подобного, - режу я, решительным движением захлопываю ноут над всеми ее излияниями, – да сохранил, сохранил я, ну – ей, когда она издает какой-то слабый возглас.
И ни фига я не закончил, если она хочет знать. Забил просто. На сегодня. А что – там, на другом конце, тоже спят же они когда-нибудь, блин. Это я так иногда, очень редко, отрываюсь и самовольничаю. И ей не мешало бы.
- Давай покушаешь? – предлагает она тихонько, со вздохом.
- А есть?
В последнее время готовит она среди недели все меньше, есть-то особо некому, я домой почти только спать прихожу.
- Нету, но я быстренько что-нибудь соображу. Не возражай, - настаивает она и уже метелит в кухонный уголок за стоечкой.
И все готово, когда я переоделся и помылся. А потом я ем одной рукой, а другой прижимаю к себе ее, сидящую у меня на коленях, уткнувшуюся в меня носом. Дремлющую, кажется. За окном – влажная, паркая ночь, удушенная горячей, пыльной листвой, раскаляемая уличным электричеством, пропитанная испарениями, коими изобилует наш многоликий город.
На особо длительные безобразия нас не хватает, но все-таки лучше, чем ничего. Мы не произносим вслух, что скоро они действительно будут у нас только по выходным, хотя, кажется, думаем оба.
Вообще-то, дико хочется спать, но я все равно бормочу сонно, уткнувшись в нее:
- Оксан, не парься. Все будет хорошо. Вот увидишь. Это время пролетит, глазом моргнуть не успеешь, - когда произношу это, понимаю, что тем самым пытаюсь приободрить и себя. Но вообще-то и правда уверен в сказанном. – А реветь из-за подобной ерунды вообще не надо, о‘кей? Ну не думаешь же ты, что
нам
что-нибудь угрожает? А? Оксан, ведь мы же… непрошибаемые… - бодаю ее в подмышку, ей щекотно, - …мы же любим друг друга… Я люблю тебя… - целую ее, а она «падает» в моих руках. - Глупенькая… - продолжаю целовать. Если бы она знала, как много мне дает уже просто лежать с ней вот так, держать ее в руках и целовать.
- Я тоже тебя люблю… Да нет, конечно, с
нами
… да что с нами будет… Андрюш…
нет, я просто, - она будто опять издает какой-то предательский звук, но на сей раз это - вздох, а не всхлипывание. Бормочет мне в грудь: - Я думала, мы этим летом поедем куда-нибудь вместе. Уже отпуск хотела брать, а теперь потерпеть придется. А ты ж знаешь, у меня терпения – ноль…
Да, совместный отпуск теперь однозначно придется отложить. Блин. Я даже не говорю этого вслух, потому что она и так знает. Зачем ковырять.
- Ничего, зайка. Вот вернусь и поедем с тобой куда-нибудь – знаешь, во многих местах летом вообще жарко слишком, туда лучше осенью ехать.
Она делает вид, что соглашается, но сама, естественно, скулит – не вслух, про себя.
Потом вдруг спохватывается и спрашивает:
- Андрюш, а ты вообще где будешь-то? В каком офисе?
- В Дюссельдорфе.
Ну выдохни, выдохни почетче, это не так и далеко ведь. На машину сел, приехал. Глазом не моргнуть, сказал же.
- А-а-а… - тянет она.
А я смеюсь над ней. Уже два часа мозги мне крутит, а насчет такой банальности даже не поинтересовалась. Оксанка, что и говорить.
Некоторое время мы еще бормочем друг другу что-то и сами не замечаем, как засыпаем.
В ту ночь мне не снится ничего. Мне вообще редко снятся сны, когда она рядом, то есть, лежит рядом со мной в моей, в нашей постели, и я даже сквозь сон чувствую ее теплое, нежное тело и прикосновение ее обнаженной кожи к моей.
***
Сквозь сон... Можно ли управлять снами? Что за вопрос - нет, ясный перец. Я – человек, живущий днем сегодняшним. То, чему еще суждено присниться, меня волнует мало, вернее, не волнует совсем. А вот то, что уже успело присниться…
На выходных у ее отца юбилей, на который приглашены даже мои родители и Тоха. Как ни странно, наши с ней родители нашли общий язык. Я не придаю значения подобной ерунде, но Оксанка как-то незаметно познакомила их и старается это поддерживать.
Сегодня она немного мандражирует, потому что вместе с Димкой организовала для юбилея несколько конкурсов и музыкальных номеров. В банкетном зале уже висят коллажи с фотографиями дяди Вити разных возрастов. И вообще, на юбилее она будет кем-то вроде тамады.
Она часами возится с прической, макияжем, маникюром и в итоге почти в слезах, хоть и выглядит сногсшибательно. Мои замечания типа: «Оксан, че мучишься, брось нафиг все и гони в салон красоты», - только подливают масла в огонь, и я решаю стушеваться и не мешать ей, чтобы не начинать этот и без того хлопотный день с ссоры по пустякам. Мне хочется лишь одного: чтобы сегодня она надела платье, что подарил ей накануне.
Я заметил, как щепетильно она до сих пор относится к материальному вопросу, зануда маленькая. Подчеркнуто не ожидает подарков, развлечений за «мой» счет или какой-либо траты «моих» денег на нее. Любитель она повыпендриваться. И все же подарки – любые – доставляют ей детскую радость, которую она очень бурно выражает – как и свою благодарность. И получать их ей, по-моему, никогда не наскучит.