Страница 100 из 121
Песня вплывает в свое драматическое медлячное русло, подчеркиваемое ударными. Они танцуют какой-то медленный танец, не знаю, как они там называются. Никогда не ходил с ней на курсы танцев.
«Гля, опять румбу свою.»
«Хорошо ведет.»
А, ясно, спасибо.
Ведь я – твоя женщина,
А ты – мой мужчина
Когда меня ты позовешь,
Я сделаю все для тебя.
Он ведет ее, раскручивая за длинные руки, покачивая в нужном ему ритме ее бархатное тело. Он ведет ее, а она ведется, изредка кривляясь и посмеиваясь. Со временем ее кривляний становится все меньше, в итоге они исчезают совсем.
Ударные сгущаются, стучат, стучат. Или это сердце у меня стучит, или кровь в висках или еще что-нибудь? Вон, завывания какие-то добавились. Голливуд отдыхает. Если этот музон – фирменное того чувака, то он должен и сам кайфовать под него.
Не знаю, так ли. Только ему оказывается мало румбы. В этой части у него своя хореография. Он обхватывает ее талию, прижимает ее к себе и тупо танцует с ней медляк. Его рука лежит на ее голой спине, которую замечают и комментаторы, заткнувшиеся доселе:
«
Ein schöner Rücken ka
. Какое же диво, когда спинка красива.»
«
So
isses
. Так и есть
.
»
Внезапно все я поняла, услышав
Твоего сердца стук.
И вот на световые годы скрылось
Отчаяние исчезло вдруг.
Голливудские завывания сгущаются. Сейчас или кого-нибудь убьют, или у этих двух дебилов прямо на танцполе кто-нибудь родится.
«Нравится тебе такой дешевый драматизм?» – спрашиваю ее мысленно.
Посылаю ей этот сигнал, хоть и бесполезно это. Это ж полтора месяца назад было. А он, этот ее...
ведущий
склоняется над ней и шепчет ей на ушко.
Пояснения за кадром:
«Стопудово он ей сейчас говорит, что, мол, кажется, влюбился.»
Ржач в ответ. Спасибо. Всегда хотел знать, о чем мужики шепчут бабам под медляк. Сам не шептал никогда, теперь хоть знать буду.
А у него, у ведущего этого, хореография отточенная-преотточенная. Он уже знает, что у него там заготовлено на этом месте. Она не знает, по ее зачарованному взгляду видно, что не знает. Теленок. И сейчас он удивит ее.
Он проводит пальцем по ее щеке, как я делал гребаную сотню раз или больше. Когда я делал это, она закрывала глазки и терлась щечкой о мою руку. Сейчас она не закрывает, ей интересно, что будет дальше. А он склоняется над ней и целует ее.
«Вау, охренеть.»
Этого даже они не ожидали.
Она отдается его поцелую. Она как раз повернулась ко мне спиной, и я вижу только его рожу и его руки, аккуратненько мацающие ее голую спину, деликатно не спускающиеся ниже. Уберите, бл...ть. Нах...й мне он. Мне ее надо.
Они медленно поворачиваются, и вот я вижу ее. Она закрыла глаза. Кажется, она тихонько отвечает на его поцелуй, а я чувствую вкус ее губ на своих губах, закрываю глаза и сплетаюсь с ней языком. Ласкаю языком ее язык, весь ее рот изнутри. Глажу зеленый бархат, чувствую сквозь него теплую мягкость ее маленькой, нежной груди. Глажу ее голую спину, чувствуя, как она дрожит от моих прикосновений. Кажется, у меня стояк. Так и есть. Эта сука возбуждает меня на любом расстоянии, и пох...й, с кем она там и чем как раз занимается... занималась...
Мы направляемся за чем-то
Туда, где мне пока не довелось бывать.
И пусть порой мне страшно -
Учиться я готова
У силы любви.
Так, открой, бл...ть, глаза и будь мужиком, а не тупым, томным, обдолбанным оленем. Я открываю глаза и вижу, как он мягко, но настойчиво тянет ее с танцпола. Наверняка трахаться поедут. Хореографию провел успешно. Девку разогрел, теперь можно фазу «В» его плана под кодовым названием «Сила любви». Она вроде не особо рвется, но, кажется, сейчас даст увести себя. Ага, точно, уходит с ним. Бл…дь.
«Ну-у-у во-о-от.»
«Все, блин, финиш. Дальше нам все равно не покажут.»
«А ты посмотрел бы?»
«Посмотрел бы.»
«А че смотреть впустую, лучше участвовать.»
«А кто те даст.»
Тихий смешок.
Видимо, рассуждения эти еще некоторое время продолжались за кадром, но мне не дают больше послушать.
А мне не надо ничего слышать. Теперь мне нужна разрядка – вручную или иначе. На «иначе» у меня уже ничего не осталось. Израсходовал и впрок никогда не беру, а переться сейчас на Жандармскую не в тему.
Я выбираю вручную. Странно, но за все это время я никогда не призывал ее образ, делая это, а теперь призываю. Меня возбудило то, как ее облизывал очередной левый чувак, но над этим я не запариваюсь. Не прогоняю даже и чувака, а позволяю ему делать то, что он, вероятно, делал с ней. А сам смотрю на нее. Заводит, сука. Смотрю и разряжаюсь прямо на нее, ей на лицо. И получаю желаемое облегчение.
После этого облегчения почти моментально становится так хреново, что я жалею о своем нежелании подсуетиться и сходить на Жанку. А сейчас тупо нет сил ни идти, ни ехать куда-либо.
Кто там сгинул на световые годы? Это она сгинула на световые годы. Так далеко, что это не укладывается в моей задроченной башке.
Я валяюсь на кровати, на которой мы с ней делали это миллион раз, делали то, что она после этого танца делала с тем, и посылаю ей сигнал.
Приснись мне, твою же мать. Ты никогда не снишься. Всегда снятся только твои дети. Или какой-нибудь глюк. Ты не снишься. Приснись. Я сам не знаю, для чего. Приснись...
Она слушается. Не сразу, но слушается. Она всегда слушается меня.
***
Примечания автора: в начале части 2 этой главы будет только сон и в чем-то экспериментальный артхаус.
***
Саундтрек-ретроспектива
Je
Beck – Back to you
Agnes Obel - Curse
Альберт Артемьев – Тревожная ночь