Страница 76 из 96
- Согласен, - шепчу я, удовлетворенный ее удовлетворением, в то время как она впускает меня в себя, и мы возобновляем занятие любовью. – Только при ответном условии, что я дам тебе крэш-курс по общей части договорного права. Чтоб ты знала впредь, от чего можно и от чего нельзя отступать в правовом режиме… И еще… оказание мной услуг в виде чтения на ночь не бесплатны...
- Бессовестный!..
- ...и подразумевают плату в виде особо бурных любовных утех, неоднократное ублажение таким способом, какой выберу я…
- А ты не лопнешь?.. – задыхается она, пока ее сотрясает очередной оргазм.
- Вряд ли. И вообще - полное…
полное
и беспрекословное подчинение всем моим прихотям и исполнение всех моих самых грязных и извращенных фантазий, – я и сам уже близко. - Согласна ли ты на это? Решайся сейчас, времени перечитать макет договора у тебя не будет…
- Да-а-а-а… - она снова кончает и уводит меня за собой.
Срок действия соглашения начинается только завтра, и обязательства еще не вступили в силу. Сегодня еще можно как следует оторваться.
Затем, после поистине невероятного секса с моей персональной училкой она все же мягко заставляет меня начать чтение. Вопреки моим ожиданиям, читать ей вслух оказывается приятно. Я удивлен, каким это образом она, не глядя в книгу и, как она сказала, не читав ее, с первых звуков угадывает, какое слово из особо длинных и сложных я пытаюсь прочитать. Последние пару абзацев главы читает мне она, пока я лежу, положив голову ей на колени, то закрывая, то открывая глаза. Ее невероятный, страстный голос, порой грубый, когда она передает натурализм бранной речи, порой мечтательный уносит меня далеко-далеко в вымышленную Англию, на грязные, бедные лондонские улицы до времен Вильгельма Завоевателя, и я нахожу, что однозначно недооценивал беллетристику.
- Интересно? – спрашивает она меня с улыбкой.
- Очень, - подтверждаю я и чувствую, что она рада этому. – Особенно, когда
ты
читаешь.
В чтении друг другу в постели есть какая-то своя эротика, только я раньше никогда над этим не задумывался. Вы словно открываете друг другу что-то. Какой-то новый мир. А затем исследуете его вместе. Обсуждаете впечатления, вместе смеетесь, разбираете слог автора, хоть я и не подумал бы, что меня способно заинтересовать такое. Наблюдаете за тем, как читающий проникается тем, что он читает, вбирает в себя эмоции, передаваемые книгой, а потом через собственные эмоции передает их вам. А вы будто пьете их, впитываете в себя. Любопытно, что на местном языке для слов «читать» и «пожинать» в смысле сбора урожая на винограднике используется одно и то же слово «
lesen
».
И приятно чувствовать, как она словно учит меня чему-то. Это заводит. Она открывает мне глаза, объясняет, если не понимаю что-то, объясняет терпеливо, увлеченно, заставляя думать на том языке, на котором написана книга. На нашем с ней родном языке. Развивает мальчика, меня, то есть. Наверняка сама кайфует от этого. Учительница, я же говорю.
- Между прочим, мама моя хотела, чтобы я на педагогический пошла, - пыхтит она, пока я люблю ее после очередного «урока».
- А чего не пошла? М-м-м? - осведомляюсь я, в который раз целуясь с ее грудками.
- Ты что… - это она уже задыхается, - этих дебилов учить… терпеть их выходки идиотские… с моим-то темпераментом… так и в дурашку угодить недолго… Ни за что…
- Да, тебе бы больше подошло индивидуальное репетиторство, - подтверждаю я, выписывая языком контуры ее сосков, каждого – по очереди.
Вообще, если в книге еще присутствуют и любовные сцены, то какой кайф начать ласкать ее, пока она читает. По мере того, как мое чтение становится лучше, она тоже иногда делает это со мной. Но когда я пытаюсь под предлогом чрезмерной возбужденности отвлечься от чтения, она запрещает мне отвлекаться:
- Вспомни тот голливудский фильм, где хакера заставляют за несколько секунд взломать какой-то взрывной механизм, пока телка делает ему минет. И он справляется.
- И после - кончает, - смеюсь я.
Так что Медикуса мы осилили довольно скоро, за ним последовали русские классики, кои, понятно, в свое время успешно прошли мимо меня – тут нам никто такого не преподавал. Начали с «Преступления и наказания» (это она мне заявила, что я делаю феноменальные успехи и поэтому дозрел до настоящей русской речи; ну и я – юрист, как-никак). С Достоевским ее связывает трепетная, чуть ли не ревностная любовь, и она жаждет передать, вживить ее мне:
- Как тебе вообще? – спросила она меня как-то между чтением, осторожно так, чтобы не спугнуть и боясь моего ответа.
Но зря: - Очень. Очень, - целуя ее, говорил ей я.
Достоевский мне очень понравился. Правда. Мой суховатый темперамент и склонность ко всему «нормальному» и прагматичному предполагал, что его котел страстей и эксцессов, не только душевных, напряжет меня – но наоборот, он меня засосал, я нашел вполне подходящим ее определение, что это своего рода наркотик, от которого уже не оторваться, стоит лишь раз попробовать. Книгу мы проглотили, и – да, я реально въехал, почему здесь, у нас именно от него так прутся.
Но когда она, ухватившись за криминально-судебную тему, еще заставила меня прочитать «Воскресение», тоже, как оказалось, колоссальное произведение, я в итоге выдохся от толстовских размышлений и попросил разрешения выбрать следующую книжку самому. Поскольку она была не против научной фантастики, то я выбрал Азимова, вспомнив, что когда-то давно читал его или начинал читать. Короче, мы нашли себе приятное развлечение, от которого в любой момент можно было отвлечься, переключившись на другое, еще более приятное.
Ее первоначальная цель – научить меня читать – тоже была достигнута более или менее. Благодаря ее книжкам, читать я, по ее словам, стал очень неплохо. Теперь она заставляла меня еще и писать ей сообщения только на кириллице, повторяя, что благодаря автоматическим корректировкам это вообще халява.
А свои фантазиии относительно очков и секса с училкой в эротическом нижнем белье я все-таки осуществил. Моя незакомплексованная девочка не стала ломаться и, как я и полагал, не отказала мне в моих безобидных «пацанячьих» шалостях. Но
в процессе
бить меня по пальцам указкой, называя при этом по фамилии и грозясь оставить после уроков, если облажаюсь, она отказалась, пояснив, что по фамилии называли только у них в России или у нас в Казахстане, а указкой вообще били только во времена ее мамы.
***
Порадуйте Анлрюху – подпишитесь, добавьте в библиотеку, поставьте лайк и оставьте отзыв! Спасибо!