Страница 47 из 96
ГЛАВА 8. Турецкий марш
Олег Митяев – Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались
Wolfgang
Amadeus
Mozart
–
Klaviersonate
Nr
. 11,
Satz
3 (
Rondo
alla
Turca
) – Турецкий марш, фортепиано
Владимир
Высоцкий
–
Лирическая
The Offspring – Americana
Garbage – I think I’m paranoid
Nirvana – Come as you are
Red Hot Chili Peppers – Scar Tissue
The Kelly Family – One more song
-
Hallo
,
na
?
So, das ist Oksana
. Привет, как вы? Вот, познакомьтесь, это – Оксана.
Мы впервые у моих. Вернее, я впервые их с ней знакомлю.
- Здрассте, - говорит она им по-русски, говорит просто, не подчеркнуто и протягивает по правилам здешней уравниловки руку - сначала моей маме, затем моему отцу.
- Здравствуй, Оксана. Очень приятно, - также по-русски отвечает мать, оглядывая ее с внимательной улыбкой.
А я ушам своим не верю. Мать же не желает разговаривать на русском и практически никогда на нем не говорит, не считая редких разговоров с немногочисленной родней, оставшейся в Казахстане.
И вообще, она в свое время очень любила Анушку. Спелись они с ней, и мать все мозги мне проела или пыталась проесть о том, как неумно с моей стороны было разрывать столь долгие и удачные отношения с такой хорошей, красивой и умной девушкой. И где я, дебил, еще такую найду, кому нужен. И у меня тридцатник не за горами, пора бы уже о чем-то там подумать.
Готов поспорить, они с отцом в плане баб привыкли считать меня трудным случаем, с которым какая-нибудь новая просто так не замутит. А тут еще работа эта и не знакомлюсь ни с кем, времени нет… Вернее, это у матери ломка, это она, по ходу, уже внуков хочет. Отец в этом плане на расслабоне, мол, Тамар, он же мужик, ему и в сорок пять успеется.
Если уж на то пошло, то косяков по поводу Оксанки можно было ждать скорее от матери. Помнится, ее первое впечатление тогда, давно было не самым благоприятным. Но если честно, мне было положить, как они ее воспримут. Ведь в моей-то жизни, в моем восприятии Оксанка воцарилась столь незыблемо и безоговорочно, что знакомство ее с ними было маленькой бюрократической формальностью, голимой постановкой их перед фактом. Тем фактом, что в моей жизни появилась девушка. Женщина. Та самая. Так что я внутренне даже посмеивался при мысли о предстоящих смотринах, не мандражируя и не задумываясь над тем, мандражировала ли она.
А она им, кажется, ничего?
- Николай, - радужно улыбается ей отец. Впервые после смерти дяди Вани вижу на его лице такую улыбку.
Едва, лишь мне одному заметно кривя губы в усмешке, Оксанка позволяет показать себе квартиру, в которой она, типа, впервые.
-
Ihre Eltern haben ‘n Haus
. У ее родителей – дом
,
- сообщаю я матери.
Оксанка, улыбаясь, добавляет:
- Да уж. И еще к тому же огород, собака, кошка, рыбки и хомячок. Времени свободного у них – сами понимаете. А мы с братом разъехались по стране, так что им от нас помощи никакой. И они иногда задаются вопросом, нужен ли им одним вообще такой дом. Но чтобы переехать – даже представить себе не могут.
- Мы Андрюшу с Антошей тоже не видим совершенно, - с сожалением кивает мать, продолжая говорить по-русски. – А чем твой брат занимается, Оксана?
- Дима сейчас вообще в Глазго, пишет бакалавра по биоматематике.
- Какой молодец. А наш Антоша – пианист. Это его пианино.
- Как это прекрасно – музыка, - восхищается Оксанка. Искренне восхищается. – Работать в такой прекрасной среде, занимаясь любимым делом. Это же для души.
- Да, я сама об этом мечтала когда-то, - говорит мать, сейчас заведет опять свою старую песню. – Как же мы обрадовались, когда Антоша стал всерьез заниматься фортепиано, в музыкальный ВУЗ поступил, на джазовый класс. Но… уж эта мне учеба, - вздыхает она вдруг. – А потом работа. У одного проекты, у другого выступления. Так и перестаешь детей видеть.
Скажите пожалуйста, ни разу мать не давала мне понять, что скучает. Или на русском об этом как-то говорится легче? Органичней?
- Жизнь сейчас такая, Тома, - пожимает плечами отец. – Сейчас у всех так.
Оксанка кивает им с сочувственной улыбкой: - Родители тоже нам постоянно жалуются, что не видят нас. Но я стараюсь раза два в месяц к ним ездить.
Это пока мы с ней встречаться не начали. Теперь мы стараемся все свободное время проводить вместе. Друг в друге.
- Словом, Оксана, это хорошо, что ты сегодня приехала. А то сто лет не собирались и еще столько же не собрались бы, - заключает отец.
Он из тех, что говорят немного, за то – по существу. И не кривят душой.
- Как здорово… что все мы здесь… сегодня… собрались, - проговаривает задумчиво Оксанка, проставляя паузы в ритм – это из песни? - затем смущается.
Впрочем, напрасно – лицо отца принимает сияющее выражение:
- Ребята абсолютно не интересуются русской музыкой. Тем более, такой старой. Бардами. Неужели ты что-то знаешь?
- Немного, - улыбается она. – Да это ж не совсем барды. Митяев. Классика почти. А барды ее пели.
Отец кивает с радостным восхищением.
- Я как-то спрашивала у Андрея, не слушает ли его папа – то есть, вы, дядь Коль, – Высоцкого, а он мне: «Кого?»
Это же было
той
ночью, здесь, в этом доме? Мы тогда впервые были вместе. Не могу сдержать выразительного взгляда в ее сторону.
А отец смеется: - Вот-вот. Но Высоцкого я и правда не особо слушал раньше. Теперь слушаю иногда, - добавляет он несколько изменившимся голосом.
- А я его еще с подросткового возраста люблю, - говорит она. – И много песен его знаю. Пару из них даже на гитаре играть могу.
Тут моя очередь удивляться, хоть я и не хочу подавать виду, что чего-то о ней не знаю:
- Когда успела научиться?
- В универе. У меня же гитара в углу стоит, забыл? Та, что за шкафом. Это моя. Мне ее тогда в общаге на день рожденья подарили.
Когда она говорит «у меня», родители как-то странно переглядываются. А я над этим не задумываюсь, размышляю только, что она мне ни разу не играла. И не пела. И не читала больше стихов с
того самого
раза. Вообще, мы в последнее время редко бывали в ее комнате.
Впечатление, произведенное Оксанкой на моих родителей, превзошло мои ожидания уже потому, что у меня их попросту не было. А мать, по ходу, не вспомнила того, как Оксанка приходила тогда с Настюхой, и собственного уничтожающего приговора, вынесенного ею тогда Оксанке. Давно же было.
Но Оксанка никогда не принимает халявы.