Страница 37 из 73
Я остановилась у маленького горшка, стоящего отдельно от других. В нем росло растение, не похожее ни на что из того, что я когда-либо видела в обычных садах. Высокий темно-бордовый стебель, почти черный. Листья — узкие, заостренные, с алыми прожилками, напоминающими кровеносные сосуды. На верхушке стебля распускался цветок — крупный, с пятью лепестками, каждый из которых был окрашен в густой, насыщенный красный цвет. Тычинки цветка светились бледно-золотым, и от них исходило тепло — не иллюзорное, а самое настоящее, как от маленькой печки.
— А это — самое ценное, — сказала я тихо. — «Степная кровь».
Грраш замер. Он смотрел на цветок, не отрываясь, и его лицо медленно менялось — от восхищения к узнаванию, от узнавания к тревоге.
— «Степная кровь», — повторил он. — Я слышал это название. Оно упоминалось в одном из рапортов о контрабанде. Но я думал, что это миф. Легенда.
— Не легенда. — Я коснулась пальцем лепестка, и он дрогнул, словно живой. — Это растение — усилитель магии. Если добавить его лепесток в любое зелье, сила зелья возрастает в десять раз. Если использовать его в ритуале, можно поднять магический фон до небес. А если съесть его семя…
— То что?
— Говорят, человек получает магическую силу, равную силе выпускника Академии. Даже если до этого у него вообще не было дара.
В подвале повисла тишина. Такая глубокая, что я слышала, как капает вода где-то в дальнем углу, как потрескивают свечи, как бьется мое сердце.
— Вы понимаете, что это значит? — спросил Грраш наконец.
— Понимаю. Именно за этим охотится Ратмир.
— Не только за этим. — Он снял очки и потер переносицу. — «Ускоритель роста», который вы провозили через границу. Контрабанда магических удобрений. Картель, в котором замешаны и люди, и орки. Всё это только части одной картины. Ратмиру нужны не просто деньги. Ему нужна «Степная кровь». И он знает, что она у вас.
— Откуда?
— Пять лет назад, когда он ухаживал за вами, он что-то заподозрил. Или что-то узнал. Может, увидел вашу магию и понял, что она сильнее, чем должна быть. Может, нашел старые записи вашей прабабки. А может, просто догадался.
— Но я не использовала «Степную кровь» для усиления магии, — возразила я. — Я вообще ее не использую. Это слишком опасно. Если неправильно рассчитать дозу, можно выжечь себе магический резерв. Или сойти с ума.
— Вы — нет. Но Ратмир — возможно. — Грраш водрузил очки на нос и посмотрел на меня. — Он дипломированный маг. Он знает, как обращаться с такими вещами. Если он получит «Степную кровь», его сила возрастет многократно. А вместе с ним и сила всего картеля.
— Но зачем ему это? У него и так есть деньги, положение, власть…
— Власти никогда не бывает достаточно, — сказал Грраш мрачно. — Особенно для таких, как он. «Степная кровь» — это не просто усилитель магии. Это стратегический ресурс. Тот, кто контролирует это растение, контролирует магический рынок всего приграничья. А возможно, и больше.
Я смотрела на цветок. Его алые лепестки мерцали в свете свечей, и от них исходило тепло — живое, почти осязаемое. Моя прабабка привезла его из далекой Степи, рискуя жизнью. Моя бабка прятала его от солдат во время войны. Моя мать завещала мне хранить его, чего бы это ни стоило. И теперь я стояла здесь, в сыром подвале, рядом с орком, который две недели назад был моим врагом, и понимала, что эта тайна больше не может оставаться тайной.
— Я не знаю, что делать, — призналась я. — Если Ратмир узнает, где находится растение…
— Он не узнает. — Грраш шагнул ко мне. — Мы не позволим ему узнать.
— Мы? — Я подняла на него взгляд.
— Мы. — Он произнес это слово твердо, без колебаний. — Вы и я. Тактические союзники, помните? Вы показали мне это, потому что доверяете. И я оправдаю ваше доверие.
Он протянул руку и осторожно, почти благоговейно, коснулся лепестка «Степной крови». Цветок дрогнул и засветился ярче — словно приветствуя его.
— Моя бабка рассказывала мне о таких растениях, — сказал он тихо. — В Степи их называют «кровь земли». Говорят, они растут только там, где когда-то пролилась кровь великих воинов. И они обладают душой. Не в переносном смысле, а в буквальном. Они чувствуют тех, кто к ним прикасается. И сами решают, кому помогать, а кому — нет.
— Моя прабабка говорила то же самое, — прошептала я. — Она говорила, что «Степная кровь» сама выбрала ее. И что однажды она выберет кого-то еще.
Мы стояли рядом, плечом к плечу, и смотрели на цветок. Его свечение становилось всё ярче, и теперь оно заливало весь подвал теплым золотисто-алым светом. На мгновение мне показалось, что я слышу музыку — тихую, едва уловимую, похожую на звон далеких колокольчиков.
— Он выбрал вас, — сказал Грраш, и в его голосе прозвучала странная, почти печальная интонация. — Я это вижу.
— Или вас.
— Нет. — Он покачал головой. — Он выбрал вас. Я просто… прохожий.
Я не нашлась, что ответить. Цветок медленно гас, возвращаясь к своему обычному, приглушенному свечению. Музыка стихла. В подвале снова стало холодно и тихо.
— Мы не можем оставить его здесь, — сказала я наконец. — Если Ратмир догадается…
— Пока не догадается. Но нужно подготовиться. — Грраш повернулся к лестнице. — Я знаю место, где его можно спрятать. Надежное. Но об этом поговорим завтра. А сейчас… — Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалось что-то новое. Уважение? Благодарность? Или нечто большее? — Сейчас я хочу, чтобы вы знали: цена этого конфликта выше, чем простая контрабанда. Выше, чем ваше поместье. Выше, чем мы оба. Если Ратмир получит «Степную кровь», последствия будут катастрофическими. Не только для приграничья. Для всего региона. Для людей и орков.
— Я знаю, — сказала я. — И поэтому я вам это показала.
Он кивнул и первым стал подниматься по лестнице. Я задула свечи, взяла последнюю — ту, что еще горела — и последовала за ним. У выхода я обернулась и посмотрела в темноту подвала. Там, на дальней полке, всё еще мерцал алым светом маленький цветок. Цветок, за которым охотились контрабандисты, маги, преступники. Цветок, который моя семья хранила поколениями.
И теперь я разделила эту тайну с орком.
О чем думал мой прадед, упокой боги его душу? Наверное, переворачивался в гробу с такой скоростью, что мог бы осветить всю округу.
Я усмехнулась своим мыслям и закрыла дверь.
Наверху, в кухне, Уна всё еще месила тесто. Она подняла на нас взгляд, полный тревоги.
— Показали? — спросила она.
— Показала.
— И что теперь?