Страница 28 из 73
Глава 8. Поле битвы — огород
Восточное поле пылало.
Языки пламени вздымались над землей, окрашивая ночное небо в жуткий оранжевый цвет. Густой черный дым стелился по земле, и ветер гнал его в сторону деревни, заставляя собак выть, а людей — просыпаться в холодном поту. Запах стоял такой, что даже на бегу я зажимала нос рукавом халата: смесь горелой органики, серы и еще чего-то, неуловимо знакомого, от чего у меня сводило скулы.
«Ускоритель роста». Или, точнее, то, во что он превращается при горении. Ядовитый, вонючий, смертельно опасный.
Грраш бежал впереди, и я с трудом поспевала за ним. Без магии я чувствовала себя полупустой, словно с завязанными за спиной руками. Блокиратор всё еще холодил запястье, и это бесило. Сейчас, когда горела моя земля, когда дым ел глаза, а в груди клокотала ярость, я хотела одного: призвать корни, воду из глубины, что угодно, и погасить этот пожар. Но не могла.
— Стойте! — крикнул Грраш, останавливаясь у кромки поля.
Я затормозила, едва не врезавшись ему в спину, и выглянула из-за его плеча.
Картина открылась жуткая. Поле не просто горело, а оно было выжжено. Не случайно, не бессистемно, а ровным кругом, словно кто-то прочертил по земле циркулем и поджег всё внутри. В центре круга земля была черной, спекшейся, покрытой трещинами. На окраинах еще догорали отдельные пучки травы, но основное пламя уже схлынуло, оставив после себя выжженную пустыню.
— Это не просто поджог, — сказал Грраш, опускаясь на одно колено. — Это ритуальное сожжение. Видите круг? Слишком ровный для случайного пожара.
— И что это значит?
— Это значит, что кто-то использовал магический реактив. Возможно, тот же «Ускоритель», но в другой концентрации.
Он извлек из внутреннего кармана сюртука небольшой прибор — тот самый, который я видела у него на полях в первый день аудита. Магический анализатор: плоская металлическая коробочка размером с ладонь, с мерцающим голубым кристаллом в центре и несколькими рядами крошечных рун по краям. Грраш провел прибором над землей, и кристалл вспыхнул ярче.
— Что он показывает?
— Магический фон. — Грраш хмурился, глядя на пульсирующие руны. — Очень высокий. Выше, чем должно быть при обычном пожаре. Здесь применяли нечто более сильное, чем «Ускоритель». Военная смесь, возможно. Или лабораторная разработка.
— Военная? — У меня внутри всё оборвалось.
— Да. — Он поднялся и повернулся ко мне. — И это еще не всё. Посмотрите сюда.
Он указал на край выжженного круга. Я подошла ближе и вгляделась. Там, среди пепла и обугленной земли, лежало что-то, блеснувшее в свете догорающего пламени. Я наклонилась.
Это была гильза. Не металлическая, а керамическая — грубая, с характерным орнаментом, который я уже где-то видела. Оркская работа.
— Степная магическая граната, — сказал Грраш, поднимая гильзу двумя пальцами. — Осколочная, с начинкой из стабилизированного пламени. Такие используют только регулярные войска. Гражданским они не продаются.
Я смотрела на гильзу в его руке, и внутри меня разрастался холодный, липкий ужас.
— Кто-то хочет, чтобы это выглядело как оркская диверсия? — спросила я.
— Хуже. — Он аккуратно завернул гильзу в носовой платок и убрал в карман. — Кто-то хочет, чтобы это выглядело так, будто вы использовали оркские технологии для уничтожения собственных полей.
— Что?! — Я уставилась на него, не веря своим ушам. — Зачем мне уничтожать собственные посевы?
— Затем, что это подпадает под статью об экоциде с использованием вражеских технологий. — Его голос был сухим и мрачным. — Если уездное управление решит, что вы намеренно выжгли землю, используя военные артефакты Степи, это будет считаться не просто диверсией. Это будет считаться актом саботажа, направленным на подрыв отношений между людьми и орками. И тогда ваше поместье конфискуют без права на обжалование. А вас могут посадить. Надолго.
Я онемела. Просто стояла и смотрела на черную, дымящуюся землю, которая когда-то была моим полем. Моим будущим. Моим шансом выбраться из долговой ямы. А теперь она стала ловушкой. Умной, хитроумной ловушкой, спланированной кем-то, кто знал законы, знал процедуры и знал, как меня подставить.
— Кто мог это сделать? — спросила я, и голос прозвучал глухо, словно чужой.
— Тот, кто связан с картелем. Тот, кому выгодно, чтобы ваше поместье отошло кредиторам. — Грраш выпрямился и посмотрел на меня. — Тот, кто знает, что я здесь, и хочет заодно дискредитировать и меня.
— Картель? Но я думала…
— Я тоже думал. Я предполагал, что контрабандисты действуют осторожно, не привлекая внимания. Но это… — он обвел рукой выжженное поле, — это не осторожность. Это открытое объявление войны. Кто-то из картеля решил, что мы подобрались слишком близко, и нанес упреждающий удар.
Мы стояли посреди дымящегося поля, и до меня постепенно доходил смысл происходящего. Это была не просто месть пьяного кузнеца. Не просто хулиганство. Это была спланированная операция, направленная на то, чтобы уничтожить меня — юридически, финансово, а возможно, и физически. И Грраш был частью этого плана. Потому что, если бы не он, кто бы нашел оркскую гильзу? Кто бы расшифровал магический след? Кто бы понял, что это не простой пожар, а подстава?
Я бы не смогла. Я бы просто рыдала над пеплом, а потом получила бы повестку в суд.
— Что нам делать? — спросила я, и впервые за долгое время в моем голосе прозвучала настоящая, неприкрытая растерянность.
Грраш повернулся ко мне. Очки блеснули в отсветах далеких факелов — жители деревни, разбуженные пожаром, уже стекались к полю. Но он не обращал на них внимания. Он смотрел на меня — долгим, оценивающим взглядом, словно прикидывая что-то в уме.
— Прежде всего — ничего не трогать, — сказал он. — Это место преступления. Я проведу полное расследование.
— Расследование? — Я истерически хохотнула. — Мое поле выжжено дотла, меня хотят подвести под статью об экоциде, а вы говорите о расследовании?
— Я говорю о том, что у нас есть преимущество. — Он шагнул ко мне. — Мы нашли улики до того, как их нашли другие. Мы знаем, что это подстава. И у нас есть время, чтобы доказать это.
— Время? Сколько? День? Два?
— Больше. — Он помолчал. — Я не позволю, чтобы вас арестовали. Ведь вы мой актив. Я обязан защищать свои инвестиции.
Я фыркнула — громко, некрасиво, но на душе вдруг стало чуточку теплее.
— Актив? — переспросила я. — Вы называете меня активом?