Страница 51 из 101
Глава 14. Школа
Я стояла посреди офиса с телефоном у уха и понимала, что рабочий день закончился.
Не по графику. Не по трудовому договору. Не потому, что я выполнила задачи, закрыла таблицы, отправила письма и могу гордо выключить компьютер. Нет. Он закончился в тот момент, когда классная руководительница сказала:
«С женщиной. Она говорит, что скоро станет частью семьи вашего сына».
Вот интересно, в должностной инструкции помощника руководителя есть пункт «бросить таблицу, потому что любовница мужа пришла в школу к ребенку»? Наверняка нет. Хотя в моей жизни теперь, кажется, любые инструкции надо было расширять отдельным приложением: «Что делать, если семейный апокалипсис проник в рабочее время».
— Я еду, — повторила я в трубку. — Ольга Михайловна, пожалуйста, не отдавайте Даню. Я сейчас буду.
— Мы не отдадим, — сказала учительница, и в ее голосе слышалось такое напряжение, что мне стало еще хуже. — Он у меня в кабинете. Дверь закрыта. Но Максим Андреевич требует директора.
— Пусть требует, — сказала я, хотя внутри всё тряслось. — Я еду.
Я сбросила вызов и несколько секунд просто стояла, уставившись на экран. Потом повернулась к столу, увидела открытую таблицу, строку с клиентами, слово «статус», какие-то цифры и поняла, что если сейчас попробую что-то сохранить, то, скорее всего, сохраню там «папа пришел за ребенком с беременной любовницей» в колонке «комментарий». А потом это уйдет клиентам. И клиентам, конечно, станет интересно. Но я всё же хотела задержаться на работе дольше двух дней.
— Кравцова, — сказала Светлана.
Я подняла глаза.
Она стояла рядом и смотрела на меня уже без своего обычного сухого юмора. Просто смотрела. Взросло. Внимательно.
— Что?
— Мне надо уехать. Срочно. В школу. Максим… — я запнулась, потому что даже произнести это вслух в офисе было унизительно. — Он пришел за Даней. С Кристиной.
Светлана молчала секунду.
Потом сказала:
— Иди.
— Но таблица…
— Таблица не убежит. В отличие от некоторых бывших мужей, которые, кажется, бегают слишком активно.
Я почти рассмеялась. Почти. Но смех застрял где-то между паникой и желанием взять стул и пойти решать семейные вопросы силовым методом. Не надо, Алина. Стул казенный. За порчу имущества могут удержать из зарплаты, а зарплата тебе нужна.
— Кириллу Сергеевичу сказать? — спросила Светлана.
Я побледнела.
— Не надо. То есть… я сама. Я должна предупредить.
Конечно, должна. Второй рабочий день. Второй. И я уже ухожу среди дня из-за личных обстоятельств, которые вчера обещала оставлять за дверью. Отличный старт. Просто образцовый сотрудник месяца. Скоро на ресепшене мне будут выдавать не пропуск, а табличку «снова случилось».
Я сделала шаг к кабинету Власова и в этот момент дверь открылась сама.
Он вышел с папкой в руке, в темном пиджаке, с телефоном у уха. Говорил коротко, жестко, по делу. Увидел меня. Остановился. Взгляд скользнул по лицу, по телефону в моей руке, по сумке, которую я уже зачем-то схватила.
— Перезвоню, — сказал он в трубку и отключился.
Нет, ну прекрасно. Я еще и его звонок оборвала. Сегодня, видимо, день профессиональных достижений.
— Что случилось?
Очень плохая у него привычка задавать этот вопрос так, что ответ «ничего» даже не успевает родиться. Сразу понимает, что его убьют еще в младенчестве.
— Мне нужно в школу. К сыну. Максим пришел туда… не один. Они требуют забрать Даню.
Лицо у него не изменилось. Но взгляд стал тем самым. Темнее. Собраннее.
— Кто с ним?
Я помолчала.
— Кристина.
Он понял сразу.
Конечно, понял. После вчерашней сцены у калитки не понять было сложно. Власов посмотрел на часы.
— Езжайте.
— Я доделаю таблицу вечером. Или утром раньше. Я понимаю, что это рабочее время, и я…
— Кравцова.
Я замолчала.
— Езжайте.
— Но…
— Ребенок важнее таблицы. Таблицу мне через два часа доделает Светлана, если понадобится. Ваш сын сам себя из школы не заберет.
Вот из-за таких фраз у меня почему-то снова защипало глаза. Да что ж такое. Мужчина не сказал ничего романтичного, не спас меня от дракона, не подарил букет и не признался, что с первой сводки понял, какая я необыкновенная. Он просто сказал, что ребенок важнее таблицы. А меня почти накрыло. Видимо, когда десять лет слышишь «ты же дома сидишь», любая нормальная человеческая логика кажется роскошью.
— Спасибо.
— Вы снова благодарите.
— Да, но сейчас заслуженно.
Уголок его губ едва заметно дрогнул.
— Вызову вам машину.
— Не надо, я на метро быстрее.
— Вы сейчас не в состоянии выбирать маршрут.
Я хотела возразить, но в голове действительно была каша. Школа, Даня, Максим, Кристина, учительница, директор, заявление. В метро я могла случайно уехать в другой конец города, выйти, понять это и заплакать возле автомата с жетонами. Хотя жетонов давно нет. Даже плакать по старинке не получится.
— Хорошо, — сказала я.
— И включите запись, когда приедете.
— Да.
— Не спорьте одна с ними в коридоре. Говорите при учителе или директоре.
— Да.
— И не отдавайте ребенка.
Я подняла на него глаза.
— Я и не собиралась.
— Хорошо.
Это «хорошо» было коротким. Но от него внутри словно поставили подпорку. Маленькую, временную, но важную. Я не одна. Нет, он не мой спасатель. Не мой мужчина. Не моя опора в личной жизни. Но в этот момент он был взрослым человеком рядом, который не сомневался, что я имею право защищать ребенка. И этого уже хватало, чтобы сделать вдох.
Водитель довез меня до школы за двадцать семь минут.
Я считала каждую.
На четырнадцатой минуте позвонила маме. Она сказала, что уже выходит, но от ее дома ехать дольше. На шестнадцатой я написала Елене Павловне. Она ответила почти сразу:
«Записывайте. Не кричите. Не отдавайте. Если давят — просите администрацию вызвать полицию или вызывайте сами».
На двадцатой я открыла чат с Максимом и увидела новые сообщения.
«Не устраивай сцену. Я просто хочу поговорить с сыном».
«Кристина приехала извиниться».
«Ты сама делаешь детям хуже».
Я закрыла чат.
Нет. Сегодня я не буду читать это как приговор. Это не приговор. Это доказательства. Спасибо, Максим. Продолжай. Для суда у нас уже почти литературный сборник.