Страница 52 из 101
У школы я выскочила из машины так быстро, что водитель даже не успел сказать «до свидания». На крыльце стояли две мамы из класса Дани. Обе посмотрели на меня с тем самым выражением, которое обычно бывает у людей, которые уже знают, что случилось, но делают вид, что просто случайно изучают погоду. Отлично. Школьная версия Лидии Павловны уже активировалась. К вечеру в родительском чате, наверное, появится загадочное: «Девочки, кто знает, что у Беловых?» А потом кто-нибудь обязательно напишет: «Не будем обсуждать чужую личную жизнь», и обсуждение станет в три раза активнее.
Я вошла внутрь.
Охранник узнал меня, кивнул и сразу сказал:
— Они у директора.
Вот как.
Уже у директора.
Прекрасно. Не хватало только акта, комиссии и школьного психолога. Хотя психолог, может, как раз был бы кстати. Всем. Особенно мне. Желательно с капельницей.
Кабинет директора находился на втором этаже. Пока я поднималась, пальцы сами включили запись на телефоне. Я сунула его в карман жакета экраном внутрь. Сердце стучало так громко, что я боялась: запись потом будет состоять из моего пульса и редких слов «не отдам».
У двери кабинета стояла Ольга Михайловна.
Маленькая, аккуратная, всегда спокойная учительница Дани, которая на собраниях говорила о дисциплине так мягко, что даже самые буйные родители начинали чувствовать себя воспитанными людьми. Сейчас она выглядела бледной и злой. Да, именно злой. И это меня немного успокоило. Если Ольга Михайловна злится, значит, я не сумасшедшая. Значит, ситуация правда ненормальная.
— Алина Викторовна, — она шагнула ко мне. — Даня у меня в кабинете. С ним все в порядке. Он испугался, но сейчас сидит, пьет чай.
— Спасибо. Господи, спасибо. Они его видели?
— Кристину — да. К сожалению. Она подошла первой.
У меня в груди что-то сжалось.
— Что сказала?
Ольга Михайловна поджала губы.
— Что хочет познакомиться, потому что скоро им всем придется общаться. Даня сразу ушел ко мне.
Я закрыла глаза.
Кристина, видимо, решила бить рекорды. Вчера — Соня у калитки. Сегодня — Даня в школе. Завтра, наверное, придет на родительское собрание с презентацией «Новая женщина вашего папы: адаптация детей за пять шагов».
— Где они?
— У директора. Максим Андреевич требует, чтобы ему дали забрать сына. Директор попросила дождаться вас.
— Хорошо.
Хорошо. Да ничего не хорошо. Но сейчас это слово было как кнопка «продолжить», когда игра зависла, а ты все равно жмешь.
Я вошла в кабинет.
И сразу увидела их.
Максим стоял у окна. В темном костюме, с каменным лицом и телефоном в руке. Кристина сидела на стуле, очень ровная, бледная, в том же светлом пальто. Руки сложены на коленях, подарочного пакета нет. Слава богу. Если бы она принесла подарочный пакет еще и в школу, я бы, кажется, перешла на язык, не рекомендованный для образовательных учреждений.
Директор, Наталья Петровна, сидела за столом. Женщина лет пятидесяти, строгая, с очками на цепочке и лицом человека, который за двадцать лет в школе видел всё: драки, родительские скандалы, поддельные справки, слезы из-за контрольных, потерянные сменки и пап, внезапно вспоминающих о правах после развода. Она посмотрела на меня устало, но без осуждения.
— Алина Викторовна, проходите.
Максим повернулся.
— Наконец-то.
Я остановилась у двери.
— Где Даня?
— В кабинете Ольги Михайловны, — ответила директор. — Он под присмотром.
— Я хочу его увидеть.
— Сначала поговорим, — сказал Максим.
Я медленно повернула к нему голову.
— Нет. Сначала я увижу сына.
— Он в порядке.
— После того как ты пришел сюда с Кристиной? Сомневаюсь.
Кристина дернулась.
— Я не хотела его пугать.
Я посмотрела на нее.
И вот знаете, есть люди, которые очень часто не хотят, но как-то всё равно делают. Не хотела разрушать семью. Не хотела пугать Соню. Не хотела пугать Даню. Не хотела войны. Может, в какой-то момент стоит не анализировать свои желания, а просто прекратить ходить к чужим детям?
— Но испугали, — сказала я.
Максим шагнул вперед.
— Не разговаривай с ней таким тоном.
О.
Вот оно.
Перед директором, в школе, после того как его беременная любовница подошла к нашему сыну, он защищает ее тон. Не сына. Не меня. Не ситуацию. Тон.
Я даже не разозлилась сразу. Сначала стало пусто. Потом уже внутри поднялась волна, но я успела сделать вдох.
— Максим, ты пришел в школу к нашему ребенку с женщиной, из-за которой он переживает травматичную ситуацию. Ты не предупредил меня. Ты не согласовал это с педагогом. Ты вчера писал сыну, что можешь забрать его тайком. И сейчас тебя беспокоит мой тон?
Директор медленно перевела взгляд на Максима.
— Максим Андреевич, вы писали ребенку о том, что можете забрать его тайком?
Он напрягся.
— Это вырвано из контекста.
— У меня есть скриншот, — сказала я.
Кристина посмотрела на него.
Интересно. Она тоже не знала? Великолепно. Кажется, Максим теперь жил в режиме постоянного разоблачения, и каждая женщина рядом получала свой персональный кусок правды. Удобно, наверное, было раньше, когда все сидели по разным углам и не сравнивали показания.
— Я хотел успокоить сына, — сказал Максим.
— Написав, что заберешь его тайком от матери? — уточнила директор.
Голос у Натальи Петровны стал холоднее. Я чуть не обняла ее за это через стол. Мысленно, конечно. Физически было бы странно, хотя после последних дней странность уже не была аргументом.
— Я отец, — сказал Максим. — У меня равные права.
— Никто не оспаривает ваши права, — сказала директор. — Но школа не может передать ребенка родителю в ситуации конфликта, если второй родитель сообщил об ограничении выдачи без согласования, а ребенок сам выражает страх и отказывается выходить.
— Она настраивает детей против меня, — резко сказал Максим, указывая на меня. — Увезла их ночью, живет у матери, подает на развод, теперь еще работает неизвестно где…
— Во «Власов Групп», — поправила я.
Не знаю зачем. Наверное, потому что «неизвестно где» прозвучало так, будто я устроилась в подпольное казино или в секту имени Excel. Хотя, если вспомнить Светлану, секта Excel была не так уж далека от правды.
— Да мне все равно, где ты работаешь, — бросил он.