Страница 50 из 101
— Если папа забудет, это будет его большая ошибка, — сказала я. — Но ты не станешь от этого хуже. И Соня тоже. Вы не должны бороться за любовь взрослого человека, Даня.
Он долго молчал.
Потом спросил:
— А ты боролась?
Я застыла.
Вот дети. Вот маленькие, страшные, честные существа. Они одним вопросом могут вскрыть тебе душу лучше любого психолога.
— Да, — сказала я честно. — Боролась.
— И устала?
— Очень.
Он кивнул.
— Тогда не борись больше.
Я обняла его. Он сначала напрягся, потом уткнулся мне в плечо. И в этот момент я подумала, что, наверное, мне не надо читать мотивационные книги. У меня дома есть восьмилетний философ в пижаме, который периодически бьет правдой прямо по тем местам, где у взрослых годами стоят красивые ширмы.
Утром я выглядела так, будто меня аккуратно пожевали и положили обратно в зеленый костюм.
Мама посмотрела на меня, потом молча поставила на стол кофе.
— Спасибо.
— Не благодари. Просто выпей и не спорь с отражением.
— Я настолько плохо выгляжу?
— Ты выглядишь как женщина, которой надо на работу, а не в гроб. Это уже плюс.
Оптимизм по-маминому. Лучший.
Я добралась до офиса ровно к девяти. Даже раньше на четыре минуты. Приложила пропуск, прошла турникет, поднялась на двадцать первый этаж и почти поверила, что сегодня смогу быть просто сотрудником. Просто Кравцовой. Просто женщиной, которая делает сводки, фиксирует встречи, не извиняется лишний раз и получает зарплату.
Ха.
На рабочем столе уже лежала стопка документов. Светлана, увидев меня, кивнула.
— Живая?
— Формально.
— Для второго дня достаточно.
— У вас тут очень низкие требования к жизнеспособности.
— Главное — не умереть до пятницы. Потом втягиваешься.
Я села, включила компьютер и попыталась работать.
Первые два часа даже получалось. Я исправляла вчерашние заметки, выделяла решения отдельно, сроки жирным, убирала воду. Кирилл Сергеевич прислал короткое:
«Лучше»
. И я, взрослая женщина тридцати пяти лет, чуть не обрадовалась этому «лучше» сильнее, чем когда-то золотой медали у Дани на школьной эстафете. Ну ладно, не сильнее. Но рядом.
Потом была встреча, потом звонки, потом Светлана поручила мне подготовить таблицу по клиентам. Excel смотрел на меня как старый враг. Я смотрела на Excel как женщина, которая вчера обсуждала беременную любовницу мужа, так что таблица, честно говоря, могла бы и не выпендриваться.
В половине первого мне позвонила Елена Павловна.
Я вышла в коридор.
— Алина, я получила ваши записи и скриншоты. Всё сохраняйте. По поводу сообщений ребенку — это важно. Не удаляйте. И поговорите со школой, чтобы ребенка не отдавали никому без вашего подтверждения.
— Да, я сегодня напишу заявление.
— Лучше сегодня же.
— Поняла.
— И еще. Муж подал встречное заявление.
Я прислонилась к стене.
— Уже?
— Да. Пока текст я полностью не видела, но по предварительным данным он просит определить место жительства детей с ним. Аргументирует тем, что вы не работаете стабильно, живете у матери в неподходящих условиях и препятствуете общению.
Я закрыла глаза.
Как предсказуемо.
Так предсказуемо, что даже обидно. Мог бы проявить фантазию. Хотя нет, фантазия у него вчера ездила в светлом пальто и с подарочным пакетом. Сам Максим работал по классике.
— Я же теперь работаю, — сказала я.
— Именно. Поэтому держитесь за работу. Нам это важно.
Держитесь за работу.
Как будто работа — не стол, компьютер и задачи, а спасательный круг в ледяной воде. Впрочем, так и было.
Я вернулась на место, села и попыталась продолжить таблицу. Пальцы дрожали. Строки прыгали. В голове крутились слова: «место жительства детей с ним». С ним. С квартирой, деньгами, юристом, матерью, беременной Кристиной и уверенностью, что дети — тоже часть имущества.
— Кравцова, — раздался голос Светланы. — Ты в таблице вместо названия клиента написала «не умереть».
Я замерла.
Посмотрела на экран.
Действительно. В одной из ячеек вместо «НордТехСнаб» красовалось:
не умереть
.
Отлично. Просто великолепно. Профессиональный рост в действии.
— Это рабочее название, — пробормотала я.
Светлана посмотрела на меня.
Секунду.
Потом сказала:
— Исправь. Но мысль хорошая.
Я исправила.
И именно в этот момент телефон зазвонил.
Школа.
Я схватила его так резко, что чуть не уронила мышку.
— Да?
— Алина Викторовна? — голос классной руководительницы Дани был напряженным. — Это Ольга Михайловна. Вы можете срочно приехать?
У меня сердце ушло куда-то вниз.
— Что случилось? Даня?
— С Даней всё в порядке. Но за ним пришел отец. Мы сказали, что сегодня ребенок уходит только с вами или бабушкой, как вы предупредили. Максим Андреевич настаивает, говорит, что имеет право.
Я встала.
Стул откатился назад.
Светлана подняла голову.
— Где Даня? — спросила я.
— У меня в кабинете. Он испугался и отказывается выходить.
Я зажмурилась.
Нет.
Только не школа.
Только не ребенок.
— Я еду.
— Алина Викторовна, — учительница помолчала. — Максим Андреевич не один.
Я уже знала, что сейчас услышу.
Просто знала.
И всё равно спросила:
— С кем?
Ольга Михайловна выдохнула.
— С женщиной. Она говорит, что скоро станет частью семьи вашего сына.