Страница 13 из 101
Глава 4. Я ухожу
Я стояла на лестничной площадке с телефоном у уха, двумя детьми, сумкой, рюкзаком, зайцем, пакетом новых колготок и ощущением, что если сейчас еще кто-нибудь скажет мне слово «неадекватная», я действительно наконец стану неадекватной. Причем качественно. С огоньком. Чтобы людям хотя бы не зря было.
— Мам, — сказала я, стараясь говорить спокойно, потому что дети стояли рядом и смотрели на меня. Даня особенно внимательно. У него вообще за эту ночь взгляд стал такой, будто ребенок не к бабушке едет, а готовится давать показания в суде. — Не волнуйся. Мы сейчас к тебе приедем.
— Алина, что происходит? — голос у мамы дрожал, хотя она явно пыталась держаться. — Татьяна Борисовна сказала, что ты детей чуть ли не в тапках ночью на улицу тащишь.
Я посмотрела на Сонины ботинки. Ботинки были надеты правильно. Правда, шапка опять сползла на глаза, заяц висел вниз головой, а у меня самой под курткой была та самая футболка с йогуртом, но в целом для ночного побега от изменившего мужа мы выглядели вполне прилично. Не фотосессия для журнала «Счастливая семья», конечно, но и не криминальная хроника.
— Мы одеты. Документы у меня. Такси сейчас вызову.
— Дочка…
В этом «дочка» было столько всего, что у меня перехватило горло. Мама никогда не лезла в мой брак. Даже когда видела, что Максим слишком резко со мной разговаривает. Даже когда я приезжала к ней уставшая, с детьми, с мешками вещей, и засыпала на кухне прямо над кружкой чая. Она только гладила меня по плечу и говорила: «Отдохни, я с детьми посижу». Не говорила «я же предупреждала». Не говорила «сама выбрала». И вот сейчас мне вдруг так сильно захотелось к ней, в её старый дом с кривым забором, скрипучим крыльцом и кухней, где пахнет не дорогим кофе из капсул, а нормальным человеческим чаем, вареньем и тем самым ощущением, что тебя не оценивают каждую секунду.
— Мам, я приеду и всё расскажу. Только не слушай Татьяну Борисовну.
— Я её и не слушаю, — неожиданно твердо сказала мама. — Я уже чайник поставила.
И вот тут я чуть не разрыдалась.
Не от измены, не от угроз, не от свекрови, не от «кому ты нужна с двумя детьми». А от чайника. Потому что где-то там, в старом доме, моя мама поставила чайник, пока здесь моя семейная жизнь трещала по швам, как Сонины колготки на коленке.
— Мы скоро, — выдохнула я.
Я сбросила вызов и открыла приложение такси. Разумеется, телефон решил подумать. Очень вовремя. Современные технологии вообще чувствуют, когда у женщины кризис, и стараются добавить интерактива. Экран завис на карте, адрес упрямо не определялся, я тыкала пальцем, Соня зевала, Даня молчал, а из открытой двери квартиры за моей спиной доносился голос Татьяны Борисовны.
— Алина, вернись немедленно. Ты устраиваешь цирк.
Цирк. Ну да. Только клоунов почему-то трое, а смешно никому.
Я не обернулась.
— Мам, я хочу спать, — прошептала Соня.
— Сейчас, зайка. Сейчас поедем к бабушке, и ты поспишь.
— С пирожками?
— С пирожками утром.
— А сейчас?
Я посмотрела на часы. Почти час ночи. Ну конечно. Самое время для пирожков. Хотя, если честно, после всего увиденного я бы сама сейчас съела пирожок. Или пять. Или весь противень, желательно без свидетелей и угрызений совести. Угрызения сегодня пусть живут у Максима, им там нужнее.
— Сейчас чай, — сказала я. — И спать.
— С зайцем?
— С зайцем.
Соня удовлетворенно кивнула, будто главный вопрос был решен. Да, папа изменил, мама уходит, бабушка мужа грозит полицией, но заяц едет с нами, значит, мир еще держится.
Максим вышел на площадку.
Без пальто. В домашней рубашке, с ослабленным галстуком, красивый, злой и до ужаса спокойный. Вот эта его спокойная злость всегда действовала на меня хуже крика. Когда человек орет, ты хотя бы понимаешь: буря, надо переждать. А когда он говорит тихо, ровно, почти ласково, но от каждого слова хочется сжаться, это уже не буря. Это лед. А я за десять лет брака, кажется, слишком привыкла мерзнуть и делать вид, что просто свежо.
— Заходи в квартиру, — сказал он.
— Нет.
Слово получилось тихим, но отчетливым. Я даже сама удивилась. Надо же, какое полезное слово. Короткое, удобное. И почему я раньше использовала его так редко? Надо было прямо на свадьбе потренироваться. «Согласны ли вы…» — «Нет, давайте сначала обсудим пункты эксплуатации будущей жены».
— Алина, не вынуждай меня.
— К чему?
Он посмотрел на детей. Потом снова на меня.
— Давай не будем при них.
— Давай. Ты отойдешь, мы уедем, и при них ничего больше не будет.
— Я не отпущу их ночью.
— Ты не отпускаешь их или меня?
Он молчал.
Татьяна Борисовна тоже вышла. Набросила на плечи пальто, хотя из квартиры не собиралась. Просто, видимо, для драматизма. Стояла теперь в дверях, как суровая королева коммунального коридора.
— Алина, ты сейчас позоришь себя, — сказала она. — Соседи услышат.
Я машинально посмотрела на дверь напротив. Конечно, соседи услышат. У нас слышимость такая, что я знала, когда у Лидии Павловны сверху болит поясница, а когда её внук опять бросил институт, потому что «айтишником можно стать и без этих ваших дипломов». Наверное, завтра весь подъезд будет знать, что Белова Алина ночью ушла от мужа. Ну и пусть. Может, хоть кто-то в этом доме сегодня получит интересный контент бесплатно.
— Пусть услышат, — сказала я.
Свекровь поджала губы.
— Всегда знала, что воспитания тебе не хватает.
О, ну вот и причина измены. Недовоспитанная жена. Слабая база, надо было доработать перед выдачей мужу.
Приложение такси наконец ожило. Я вбила мамин адрес, увидела стоимость поездки и чуть не икнула. Ночной тариф. Прекрасно. За такие деньги такси должно было не просто довезти нас к маме, а еще по дороге провести психологическую консультацию, погладить меня по голове и сказать, что я молодец. Но выбора не было. Я нажала «заказать».
Машина нашлась почти сразу.
Шесть минут.
Шесть минут до свободы. Или до очередного витка дурдома. В нашей ситуации эти понятия уже шли в одном комплекте.
— Я вызвала такси, — сказала я. — Мы уезжаем.
Максим шагнул ближе.
Даня сразу встал перед Соней. Маленький. В штанах, натянутых поверх пижамы. В толстовке задом наперед, потому что я в темноте не сразу поняла, где у неё перед. И вот этот мальчик, мой ребенок, вдруг сделал движение, от которого у меня едва не отказали ноги: чуть прикрыл сестру собой.
Максим тоже это заметил.