Страница 10 из 12
Люди, ставшие свидетелями смерти
Ко Мэрён задыхается, втягивая с хрипом воздух. Ее глаза, в которых гаснет свет, бессильно смотрят на меня. Я не в силах издать ни звука, а мое тело словно застывает. Ночная рубашка Ко Мэрён пропитывается кровью и окрашивается в красный цвет. С ее руки, безвольно свисающей с края кровати, по капле стекает кровь.
Я испуганно приближаюсь к Ко Мэрён и вдруг прихожу в себя:
– Телефон… Нужно…
От мысли, что каждая секунда сейчас на вес золота, мое тело вздрагивает. Телефона, который всегда стоял на тумбочке у кровати, нигде не видно. Я оглядываюсь, ища телефон, как вдруг Ко Мэрён хватает меня за руку:
– Ты…
– Не двигайся, я сейчас же вызову скорую.
Ко Мэрён сильнее сжимает мою руку. Ее потрескавшиеся губы еле шевелятся, чуть слышно что-то произнося. Я быстро наклоняюсь и подношу ухо к ее губам.
– Про…
Слабый голос смешивается с прерывистым дыханием:
– Про… прости меня.
Невыносимые эмоции захлестывают меня, и я дрожу.
– Ты должна была извиниться не передо мной, а перед другим человеком.
Сквозь пелену слез я отчаянно ищу телефон.
– Не умирай, останься в живых и попроси прощения у Чо Йосу.
Я кое-как вытираю слезы тыльной стороной ладони и выбегаю из комнаты. За моей спиной с грохотом захлопывается дверь.
Мечусь по гостиной, заглядываю в комнату Ко Санхи, а затем и в комнаты Ко Уйо, Ко Сихван и Ко Рим, но ни в одной из них не нахожу ни одного телефонного аппарата, хотя раньше они стояли в каждой комнате.
В этот момент где-то раздается телефонный звонок.
Следуя за еле слышным звуком, я оказываюсь на первом этаже и останавливаюсь перед холодильником в гостиной. Как только открываю дверцу, звонок обрывается. Это был переносной телефон из комнаты Ко Рим, любительницы поболтать по телефону сидя в ванной. Дрожащей рукой я набираю 119 и спешу обратно в комнату Ко Мэрён.
Открывая дверь, слышу, как на том конце сняли трубку.
– Вы позвонили в службу экстренной помощи.
– А…
Я собиралась сказать, что прямо сейчас передо мной умирает человек, пронзенный ножом.
– Говорите, в чем дело?
– А, это…
Хотела сообщить, что, похоже, это была попытка самоубийства, что я не могу позволить ей умереть, поэтому прошу скорее прислать скорую, но…
– Я ошиблась номером. Извините, пожалуйста.
Но я не смогла ничего сказать и повесила трубку.
Я крепко зажмуриваюсь, и, когда открываю глаза, ничего не меняется.
Ко Мэрён пропала.
Я подхожу к кровати, на которой еще недавно умирала Ко Мэрён. Белоснежная простыня идеально ровно застелена на матрасе, без единой складки. Я опускаю взгляд вниз – пол чист. Я вспоминаю, как кровь капала с кончиков пальцев Ко Мэрён на пол, и прикасаюсь ко лбу.
Чон Чобам, тебе померещилось?
Я медленно качаю головой.
На запястье, где Ко Мэрён сжимала мою руку, остался еле заметный след крови.
Ча Хян, которая обычно сидела бы всю ночь в монтажной, чтобы закончить выпуск этой недели, возвращается домой посреди дня. Мирю, собирающая для нее еду в ланч-бокс, удивленно распахивает глаза.
– Что вы тут делаете в такое время? Вы встретились по пути? – с тревогой в голосе спрашивает Чо Мирю, глядя на меня.
Я иду, опираясь на Ча Хян.
– Чобам, ты заболела?
– Давай сначала уложим ее в мою комнату. Она в таком состоянии сейчас даже до своей не дойдет, – говорит Ча Хян, после чего они вдвоем осторожно укладывают меня на кровать.
Чо Мирю быстро смачивает полотенце и вытирает пот с моего лба. Затем она аккуратно стирает кровавый след с моего запястья. Обе расслабляются, только убедившись, что на моем теле нет ран.
– Тебе холодно или жарко? Не могу понять.
Ча Хян с озабоченным видом смотрит на меня, дрожащую в холодном поту, выключает кондиционер и включает вентилятор. Я закрываю глаза, а Чо Мирю шепотом спрашивает у Ча Хян:
– Что вообще случилось?
– Не знаю, она вдруг заявилась в монтажную в таком состоянии.
Монтажные комнаты режиссеров располагаются на границе первого и второго кварталов, образуя маленький район. Пока я добиралась до монтажной Ча Хян, мне пришлось выслушивать встревоженные вопросы на шумной улице, где гуляли уставшие от работы режиссеры и их посетители: «О боже, Ко Хэри… С вами все в порядке?»
Ча Хян говорит еще тише:
– Она выглядела так, будто увидела привидение. Была сама не своя и даже не могла нормально ответить на мои вопросы.
Чо Мирю протягивает мне стакан воды и спрашивает:
– Чобам, ты можешь сейчас рассказать нам?
Я выпиваю прохладную воду, и мысли немного проясняются. Подавляя бурлящие внутри эмоции, я начинаю постепенно рассказывать о том, как Ко Мэрён умирала у меня на глазах и как затем исчезло ее тело.
Лицо Чо Мирю темнеет, а зрачки Ча Хян расширяются.
– И это правда произошло?
Я смотрю на запястье, где оставался след крови Ко Мэрён. Все остальные доказательства испарились, словно их никогда и не было. Когда я вижу, что и этот след исчез, я чувствую еще большую растерянность.
Неужели Ко Мэрён действительно держала меня за руку?
Про… Прости меня…
Чем больше я пытаюсь вспомнить, тем тише становится ее голос в моей памяти.
Я проверила все шкафы, обувные полки, даже холодильник и морозильник в доме. Исследовала все дороги вокруг, но Ко Мэрён нигде не было.
– Может, я ошиблась? Может, мне показалось? Может, кровь попала на руку откуда-то еще…
Ча Хян, видя, как я отчаянно ищу ответы на эти вопросы, беспокойно взъерошивает волосы на голове.
– Через неделю я смогу проверить отснятый материал… Хотя нет, если с Ко Мэрён и правда что-то случилось, новости всплывут даже раньше.
Чо Мирю осторожно сжимает мою руку.
– Пока отдыхай. Говори, если что-то будет нужно.
Затем Чо Мирю отправляет Ча Хян обратно в монтажную, ведь та еще не закончила работать над серией. Ча Хян, пообещав заглянуть в мою любимую лавку с мороженым и поскорее вернуться, неохотно поднимается с места.
Чо Мирю, оставшись со мной наедине, с едва уловимой улыбкой на губах спрашивает:
– Ты хотела что-то сказать?
– Ты…
Я в смятении не могу договорить, но Чо Мирю плавно подхватывает мои слова:
– Как я смогла сделать это девять раз?
Я бессильно опускаю взгляд.
В тот момент, когда Купер Рафалли падал с высоты при температуре в минус сорок один градус, я впервые увидела, как умирал человек. Лицо, искаженное ужасом смерти и отчаянной жаждой выжить, выглядело пугающе несчастным. Стоит вспомнить последний взгляд Купера Рафалли с лопнувшими сосудами в глазах, как грудь сжимается от боли, а по спине пробегает холод.
Про… прости меня…