Читающая в душах

— К счастью, до этого не додумался ни он, ни другие воспитанные дейры.

Темное облачко ревности слегка затмило яркое сияние любви и жар необузданной страсти.

— Ненасытная Акотали. Мало тебе одного жениха, так ты решила вскружить голову и другим. И кому же моя госпожа отдает предпочтение? Не тому ли сопляку, который возомнил себя бессмертным и посмел тянуть губы к твоему лицу?

— Никому. — Ялла приподняла руку и развернула ее тыльной стороной ладони, пошевелив пальцами так, чтобы он как следует смог рассмотреть дурацкое колечко, выломанное из золотого пояска. — Как ты там говорил — достаточно надеть что-то подобное на палец, и любая потаскуха в таверне поймет, что мужчина не ищет приключений. Я была уверена, что то же самое сработает с принцессой и благородными дейрами.

Арен поморщился, покосился на собственную руку с кольцом и тоже шевельнул смуглыми пальцами.

— Похоже, в формулу закралась ошибка.

— Или твоя формула изначальна была ошибочной. Знатных матрон с прелестными дочерями на этом балу как-то тоже не слишком смущает твой окольцованный палец.

Он посмотрел на нее долгим, нечитаемым взглядом. Тягучее вожделение, расплывавшееся вокруг него вязким облаком, затмило все остальное в кипящем вулкане его страстей. Ялле вдруг показалось, что он стал наклоняться к ней — все ближе и ближе, словно собирался прямо сейчас поцеловать.

При всех.

— Генерал Ильд, вы не возражаете, если я ненадолго умыкну у вас свою сестру? — послышался почти над ухом голос Эйла.

Ялла с Ареном отпрянули друг от друга, словно застигнутые ревнивым мужем любовники. Несчастное сердце забилось в груди пойманной в силки птицей. Как это она умудрилась пропустить приближение брата?

— Мне необходимо перекинуться с ней парой слов, — меж тем продолжал Эйл, глядя исключительно на Арена.

И терпеливо ждал ответа, как будто у того в самом деле был выбор — отказать или не отказать королю.

Ялла мысленно закатила глаза, ожидая заслуженной взбучки, но вдруг поймала себя на том, что не ощущает в эмоциях брата ставших уже привычными раздражения и гнева. Возможно, потому она и пропустила его появление.

— Разумеется, мой король, — неохотно процедил Арен.

И медленно отступил. Ялла с тоской проследила за тем, как его подхватывает под руку очередная матрона с вьющейся неподалеку дочуркой, и подняла глаза на Эйла.

Брат бросил вслед Арену негодующий взгляд, поймал ладонь Яллы и несвойственным для него бережным жестом уложил себе на предплечье.

— Прогуляешься со мной на террасу?

— Твои желания — закон для меня, мой король, — по привычке съязвила Ялла, но сейчас больше не из желания поддеть брата, а чтобы скрыть внезапно нахлынувшее смущение.

Сложно было припомнить, когда он выглядел таким растерянным и задумчивым.

Эйл так же привычно сморщил нос, но огрызаться не стал, а вывел ее наружу, под прикрытие портика. Остановился у балюстрады, глубоко вздохнул и какое-то время просто смотрел на подсвеченный фонарями сад в размытом облаке мелкого дождя.

Надо же. Она и не заметила, что на улице уже стемнело.

Странно, но руку Яллы Эйлив так и не выпустил. Лишь перехватил ее кисть и спрятал в своих широких ладонях.

Да ведь он взрослеет, внезапно подумалось ей. В ее голове он всегда оставался несмышленым младшим братом — пятнадцатилетним нескладным подростком, которого следует оберегать и направлять на каждом шагу. Но ему уже восемнадцать. Почти взрослый мужчина. В его возрасте Ялла собиралась замуж за принца Дхора во благо Гессардии, участвовала во всех заседаниях совета как полноправный помощник Вилиана и была единственной из всех приближенных к суровому и вспыльчивому королю, кто рисковал вступать с ним в споры.

— Тебя что-то тревожит, Эйл? — участливо спросила она, пытаясь поймать рассеянный взгляд брата.

Он словно бы опомнился, посмотрел на нее и чуть крепче сомкнул ладони вокруг ее руки.

— А… да. В последнее время мы с тобой как-то все чаще ссоримся, не находишь?

Тревога расползлась в груди темным липким пятном. Да что с ним такое?

— Эйлив, я не…

— Тебе ведь не по душе идея брака с Мардом, верно?

У Яллы от удивления едва не отвисла челюсть. Но она взяла себя в руки и ответила — честно, как он и хотел.

— Верно. Не по душе.

Красивое лицо Эйла омрачила легкая тень, и он виновато опустил глаза.

— Знаешь, все тогда происходило так быстро. Я жил словно в постоянной лихорадке. Столько проблем навалилось одновременно, и для каждой следовало найти быстрое решение. А потом вдруг все переменилось и складывалось словно само собой. Боги послали нам Ильда, Ньеред снова встал на нашу сторону, мы выиграли войну… И предложение Надира тогда пришлось как нельзя кстати. Я был так рад, ведь тогда мне казалось, что твое замужество с ним послужит на пользу нашим государствам.

Ялла взволнованно лизнула сухие губы.

— Ты и сегодня был в этом уверен. Что вдруг изменилось?

Эйлив заглянул ей в глаза.

— Ко мне подошел Торн. Ну, тот самый, которого ты велела арестовать, помнишь?

— Разумеется, помню, — отозвалась она, теперь чувствуя себя до крайности неловко за свою ребяческую выходку.

— Так вот. Он попросил твоей руки.

Ялла, охваченная запоздалым стыдом, опустила ресницы.

— Поначалу я вспылил — да как он посмел даже в мыслях допустить такое? Взять и пожелать себе в жены принцессу… Да еще кто? Дейр, который едва не вонзил нам нож в спину в самый тяжелый момент. Я уже почти сказал ему о том, что ты обещана Надиру, но…

Он умолк. Ялла, боясь даже вздохнуть, мягко его подтолкнула:

— Но?

— Я вдруг подумал, что не могу отдать тебя Марду.

— Что?

Губы Эйла болезненно искривились, а зеленовато-серые радужки предательски заблестели.

— Я внезапно представил, что вот скоро ты возьмешь и уедешь. Далеко, в Ньеред. И никогда больше не вернешься назад. Я представил, что остаюсь здесь один.

— Не один, — тихо возразила Ялла севшим от волнения голосом. — С тобой останется Дархана Мард. Твоя будущая пара и королева.

Он нервно качнул головой.

— Девчонка. Красивая, этого не отнять. Но… ты бы слышала, о чем она говорит. Платья, балы, роскошь отделки дворца. Знаешь, — он невесело усмехнулся, — она уже хочет поменять обивку трона и сменить витражи в парадном зале. Ялла, она… чужачка. И никогда ее сердце не будет принадлежать Гессардии так, как твое.

Ялла снисходительно улыбнулась в ответ.