Читающая в душах

Ялла с сожалением посмотрела на манящую горку спелого винограда и мужественно кивнула. Грациозно уложила ладонь на предплечье дейра Торна и вышла в круг, быстро заполнившийся танцующими парами.

— Мне следует объясниться с вами, принцесса.

— Вы хотели сказать — извиниться? — непринужденно поправила она. — И принести благодарность короне за свое помилование?

Он стушевался на миг, но с ритма не сбился и заставил себя открыто смотреть ей в лицо.

Ну, хоть не последний трус, что приятно.

— Да, верно. И извиниться тоже. Когда вы заключили меня под стражу, у меня было время как следует подумать. И я понял, что вы были правы. То, что я наговорил вам тогда… это и впрямь выглядело нехорошо. Хотя смею вас заверить, не было изменой. Наша семья непричастна к заговору против короны, мы всего лишь…

— Всего лишь собирались бросить своего короля на растерзание врагу и сдать королевство без боя.

Он помрачнел.

— Не совсем так. Но я, безусловно, заслужил ваши упреки. Только мне казалось, что я уже искупил свою вину.

— Каким образом, любопытно узнать?

— Искренним намерением отдать свою кровь и жизнь за Гессардию. Я попросил у короля позволения отправиться добровольцем в передовые войска, готовившиеся принимать первый удар талардов.

— Похвально, дейр. Очень храбро. Но опрометчиво и, скажем прямо, глупо. Солдат у нас хватало, учитывая подмогу, приведенную мной из Ньереда. А вы не имеете должного воинского опыта, вы молоды и рано возглавили свой дом, потеряв отца в третьей войне с Талардагом. И до сих пор не обзавелись наследниками. Ваша гибель оборвала бы древний род. Не жалко?

Торн какое-то время поглядывал на нее исподлобья, пытаясь угадать, не подтрунивает ли она.

— Лучше погибнуть за Гессардию и прервать свой род, чем продолжать его с пятном на добром имени Торнов. Так или иначе, боги рассудили по-своему. Я получил королевское прощение в обмен на участие в битве, но остался жив.

Потому что кто-то другой готов был пожертвовать жизнью ради тебя, напыщенный ты юнец. Но у Яллы сейчас было слишком хорошее настроение, чтобы злиться, и она лишь позволила себе немного его поддразнить:

— Ну, раз вы живы и прощены, выходит, ваше предложение еще в силе, дейр Торн?

— К…какое предложение, ваше высочество?

— Вы, кажется, звали меня замуж.

Торн споткнулся, и Ялла едва не наступила ему на ногу. От него плеснуло столь сильным испугом, что она усмехнулась: надо же, как переменились его чувства. Никакого тебе вожделения, никакого восхищения ее красотой. Воистину, неразделенная любовь к принцессе отлично лечится страхом потерять собственную голову. И теперь он воспринимал Яллу не как красивую игрушку и желанную награду, а как смертельную опасность. Как ядовитую змею, с которой, о ужас, придется разделить брачное ложе.

Она могла быть довольна: мелочная месть удалась на славу.

— Э-э-э… Да, разумеется, — выдавил наконец бедняга Торн и в надежде покосился на простенькое тонкое колечко, поблескивавшее на ее пальце. — Только я слышал, что ваша рука уже обещана принцу Надиру.

Ох, нет, благородный дейр. Так просто ты сегодня не отвертишься. И ведь можно сделать месть еще забавней!

Ялла изобразила премилое девичье легкомыслие.

— Что за беда? Помолвка пока не объявлена. Раз вы твердо решили, то вам следует просить моей руки у его величества, и как можно скорее. Сегодняшний бал — идеальный момент, вам не кажется?

— Э-э-э… но не навредит ли ваш отказ принцу Надиру отношениям между нашими государствами?

— Ничуть, — заверила его Ялла. — Уже достигнута договоренность о свадьбе короля с Дарханой Мард. Для межгосударственных отношений будет вполне достаточно, если место королевы рядом с королем Акотали займет принцесса из Ньереда.

У бедняги Торна попросту не осталось аргументов. Он понурил голову, но стойко и мужественно принял судьбу, накинувшую ему удавку на шею.

— О, не волнуйтесь так, дейр. Сегодня его величество вам наверняка не откажет, ведь он наслаждается триумфом и пребывает в превосходном настроении.

Торн подавился вздохом.

— Я… не волнуюсь, ваше высочество, но…

— Волнуетесь, — перебила его Ялла и покровительственно похлопала по плечу. — От меня вы не сможете это скрыть. Да, вы были правы тогда, в королевском саду — мысли читать я не умею. Но вот все ваши чувства у меня как на ладони.

Несчастный дейр начал стремительно бледнеть.

— Вы… читающая в душах?

— Но если все-таки откажет, — продолжала рассуждать вслух Ялла, словно не замечая нарастающего в нем ужаса, — мы ведь всегда можем сбежать и пожениться тайно.

— С…сбежать, ваше высочество?

Танцевать горемыка больше не мог и остановился. Правда, через пару аккордов закончилась музыка, и это его спасло от конфуза.

— Впрочем, надеюсь, до этого не дойдет.

Торну едва хватило сил проводить ее обратно к заветной горке с виноградом. А Ялла, чье настроение становилось все лучше и лучше, поискала глазами Арена.

Ах, вон он. Стоит у колонн при выходе на террасу в окружении дам — почтенных, молодых и совсем юных. Губы сложены в натянутую улыбку, а полыхающие темным пламенем глаза — кто бы сомневался — устремлены на нее.

— Благодарю, что подарили мне этот танец, принцесса, — выдавил из себя жених-страдалец и потянулся было к ее руке.

Но Ялла кокетливо спрятала руку за спину, премило заглянула ему в глаза и соблазнительно улыбнулась.

— Разве вы не хотите поцеловать невесту, дейр?

У бедняги расширились зрачки.

— П…поцеловать?

— В рамках приличия, разумеется. В щечку.

И она улыбнулась еще обольстительней.

У дейра Торна дрогнули уголки губ. Но и этот вызов судьбы он встретил с честью, достойной благородного человека. Склонился к ней и едва ощутимо коснулся губами ее скулы.

Ялла засияла и игриво хлопнула его по предплечью.

— Принесите же мне радостную весть от короля, дейр. И вы сделаете меня бесконечно счастливой.

Вдвойне счастливой. Вдвойне. Она уже предвкушала выражение лица Эйлива, когда этот юнец с мученическим видом попросит отдать ему в жены принцессу.

Эх, жаль, что она не сможет при этом присутствовать.

Торн ушел, медленно, словно отправляясь на казнь. А Ялла украдкой сунула в рот виноградину и искоса посмотрела в ту сторону, где Арена донимали почтенные дамы, представляя ему своих незамужних дочерей.

Он так и стоял, не сводя с нее глаз. И даже лицом потемнел. Или это тень от колонны создавала такой эффект?