Читающая в душах

ГЛАВА 10. Герои славной Гессардии

Мир и покой.

Ялла сидела в уютном кресле, обратив взор на покрытые зеленью холмы, на приграничную деревеньку, раскинувшуюся на их пологих склонах, на речушку, весело искрящую под косыми лучами закатного солнца, слушала заливистый щебет горластых птиц и ловила себя на мысли, что с удовольствием осталась бы в этом месте… надолго, если не навсегда.

Свежий осенний ветерок шевелил выбившиеся из высокой прически янтарные пряди, отягощая их мельчайшими капельками, растворенными во влажном воздухе, и те послушно завивались в крупные колечки. Скоро начнется сезон дождей, ливни напоят влагой измученную засушливым летом землю, и ее опять распашут крестьяне, засеют зерном. К концу недолгой зимы оно прорастет, и весной его снова уберут с полей.

Благословенна Гессардия, щедро рождающая урожай дважды, а то и трижды за год.

— Вы… в самом деле намереваетесь отойти от дел, принцесса?

Ялла поморщилась, нехотя выныривая из сиюминутного блаженства, накрывшего ее внезапной умиротворяющей волной. Ну вот зачем ему надо было прямо сейчас копаться в ее мыслях?

— Простите, ваше высочество, — искренне стушевался принц Орман. — Это вышло… случайно. Должен признать, что в какой-то степени понимаю ваш выбор. В этих приграничных деревеньках и впрямь есть своеобразное очарование. Никто никуда не торопится, и даже само время, кажется, замедляется здесь.

Прекрасное место, чтобы затеряться на несколько месяцев и спокойно родить ребенка.

Уголки рта принца Ормана огорченно опустились.

— Ребенок, да… Я понимаю. Но… вы слишком талантливы, чтобы надолго хоронить себя в подобной глуши. Боюсь, очень скоро эти прекрасные места вам наскучат. Прошу вас все-таки подумать над нашим предложением, принцесса. Мой младший сын для вас будет прекрасной партией. И я уверен, что он отнесется к вашему… кхм… деликатному положению с пониманием. И даже признает дитя, раз уж так случилось. Но…

— Мы это уже обсудили, ваше высочество, — оборвала его Ялла. — Уверена, что ваш сын достаточно благороден, чтобы пожертвовать собой ради своей страны, но лучше подыщите ему более подходящую невесту. Да и я не смогу покинуть Гессардию навсегда. А если вам так хочется породниться с семьей Акотали, выдайте замуж за Эйла одну из своих дочерей.

Лицо принца Ормана прояснилось.

— С огромной радостью. Эйлив… хороший парень. Еще там, на балу, я понял, что вы оба — достойные, светлые люди. Не таящие подлости за душой.

— И именно потому вы позволили отцу выслать за нами убийц?

Улыбка принца померкла.

— Я думал, что и это мы уже неоднократно обсудили, принцесса. В тот вечер я потребовал у отца, чтобы он отменил нападение, и он поклялся, что сделает это.

— И вы поверили. Отцу. Плетельщику иллюзий, — фыркнула она.

— Поверил, — он виновато вздохнул. — И пришел в ужас, когда узнал, что ему почти удалось привести в исполнение свой злодейский замысел. Зачем вы вынуждаете меня повторять это снова? Ведь сами видите, что я говорю правду. Ньеред мог пойти по неправильной дороге, но с этим покончено. Наши королевства испокон веков были добрыми соседями, и свободный народ Ньереда доказал это снова, признав правоту дейра Двара и пойдя за ним, чтобы отстоять честь страны и правящего рода. Я счастлив, что Арен Двар смог снова соединить наши пути. Давайте же не будем разрушать этот новый мир, лелея старые обиды. Я готов протянуть старым добрым соседям руку помощи. Вы можете убедиться в этом, заглянув в глубины моей души. И в ваших мыслях я читаю то же стремление. Мы открыты друг другу, это ли не лучший залог дружбы между Гессардией и Ньередом?

Тут он, бесспорно, прав. Это… весьма непривычно, вести подобный разговор. Ей достаточно было только подумать, даже не раскрывая рта, чтобы Мард услышал ее мысли. А сам принц и впрямь переживал за Ньеред и его будущее — даже больше, чем за родных детей.

— Что с ним стало? С вашим отцом.

Орман Мард повел плечами. Хотел изобразить равнодушие, но получилось у него как-то натянуто.

— Ничего особенного. Отец повторил судьбу сигадорского короля Дхора, с монархами-долгожителями такое порой случается. Члены нашей семьи вместе с советом министров признали его недееспособным и отстранили от власти. Теперь он живет в провинциальной резиденции на берегу моря под присмотром лекарей и… верных короне людей.

— А его дар?

— Остался при нем. Куда бы он делся? Способность плести иллюзии может создать проблемы для таких людей, как мы с вами, принцесса. Но для остальных отцовский дар вполне безобиден. — Орман помолчал, выразительно глядя на Яллу, словно давал ей возможность заглянуть ему в душу и проверить сказанное. — Так что сейчас между нами нет никакого обмана и недомолвок. Мы попросту не способны солгать друг другу. И теперь я спрошу начистоту: вы готовы перешагнуть через то, что осталось в прошлом, и позволить Гессардии смотреть в будущее вместе с Ньередом?

— Ладно. — Ялла нехотя поднялась. Кресло было невероятно удобным и буквально вопило, умоляя остаться, но ее ожидал тряский экипаж и обратная дорога в Блиер. — Я снова позволю себе поверить вам. Мы восстанавливаем дипломатические отношения — надеюсь, в этот раз навсегда. Укрепляйте границу с Сигадором и готовьте переброску войск на север Гессардии. С тиранией Талардага должно быть покончено.

***

Она не успела. Вернувшись в Блиер, Ялла застала город бурлящим от возбуждения: война началась. От вестников, посланных ей навстречу, она узнала, что на горном хребте, разделяющем Талардаг и Гессардию, состоялись первые бои.

Она ворвалась в кабинет Малого совета как была, запыленная и взлохмаченная, даже не переодевшись с дороги.

— Что происходит?

Эйл оторвал взгляд от разложенных на столе карт. Военачальники, включая молодого полковника, исполняющего генеральские обязанности после гибели Фалмана, разом вскочили со своих мест.

Глаза Эйлива лихорадочно блестели, хотя веки казались тяжелыми, покрасневшими. Похоже, он не спал этой ночью. А может, и несколько ночей подряд.

— Началось, Ялла! — воскликнул брат в радостном возбуждении. — Мы получаем первые донесения — все идет четко по плану!

— По какому плану? — едва сдерживая гнев, чтобы не сорваться на людях, уточнила она. — Я же просила вас дождаться меня, ваше величество! Мы должны были вместе изменить его.