Читающая в душах

— Прости, Ялла. — Эйл упрямо выдвинул челюсть и посмотрел на нее с вызовом. — Но дейр Ильд был прав: женщинам нельзя доверять военную стратегию. Ты… слишком милосердна и не способна принимать жесткие, но необходимые решения.

— Что? — выдохнула она, не веря ушам. — Ты все-таки отправил туда отряд? И

он

— согласился с этим? Где он? Где сам дейр Ильд, я очень хочу посмотреть ему в глаза.

Эйл замер. Растерянно шевельнул губами и вдруг стыдливо опустил ресницы.

— Где Арен Ильд? — повторила она, закипая от ярости.

— Господа дейры, прошу вас ненадолго покинуть кабинет. Мне необходимо поговорить с сестрой наедине, — ровно сказал Эйл, и от его нарочито спокойного тона Яллу прошибло ознобом.

Она со злостью смотрела вслед господам дейрам, хладнокровно спланировавшим убийство храбрых людей, и готова была сжечь каждого взглядом.

И Арена заодно.

— Я не узнаю тебя, Ялла, — тихо проговорил Эйл, когда они остались одни. — Ведешь себя как истеричка.

— Ты не послушал меня, не дождался, чтобы вместе со мной скорректировать план, и погубил людей, — прошипела она, стараясь, очень стараясь взять себя в руки. — И после этого смеешь называть меня истеричкой?

Но Эйл не собирался сдаваться. Наклонился вперед, уперев костяшки пальцев в столешницу, и с честью выдержал ее испепеляющий взгляд.

— Он вызвался добровольно.

Ялла моргнула, не понимая.

— Что? Кто вызвался?

— Арен Ильд. Если тебя это утешит, он не задействовал для отвлекающего отряда регулярные гессардийские войска, а командовал исключительно своими людьми. И все они знали, на что шли.

— Что? — глупо переспросила Ялла.

Нет. Нет, этого не может быть. Она не может слышать этого своими ушами. Этого просто не может быть, невозможно, нет.

Но беспощадная правда обрушилась на нее из немигающего взгляда Эйла.

Кончики пальцев Яллы мелко задрожали.

— Ты… сознательно отправил его… их на смерть?

Эйл еще немного подался вперед, и лицо его исказилось от негодования.

— А ты предпочла бы, чтобы я отправил на смерть кого-нибудь другого? Насильно?

Ялла медленно выпустила воздух сквозь сцепленные зубы.

— Эта битва… уже состоялась?

— Боюсь, что да.

— И… есть какие-то вести?

— Мне жаль, Ялла. Ударная группа выполнила свой долг. Жертва тех храбрых добровольцев точно не будет забыта. Они заманили войска Талардага в ловушку, и нашим осталось всего лишь немного дожать.

— Какую… ловушку? И что с Ареном?

— Сядь, Ялла. Я все расскажу.

Брат самолично налил ей воды, пододвинул стакан. Ялла уставилась на этот стакан непонимающим взглядом.

— Эйлив, будь человеком. Просто скажи мне, жив он или нет.

Эйл покачал головой.

— Не знаю, Ялла. У меня еще не было донесений о нем. Так ты хочешь услышать, что придумал Ильд, или нет?

Она медленно села.

— Говори.

— Прости, я не мог сказать этого раньше. Не до твоей встречи с Орманом Мардом. Кстати, как у вас там прошло?

— Нормально, — безжизненно произнесла она. — Войска из Ньереда уже на пути к Блиеру. А у тебя теперь есть невеста из королевского рода. Дархана Мард.

Эйлив кивнул.

— Благодарю. Так вот. Я не имел права рассказать тебе все сразу. Ильд взял с меня клятву молчать, и касалась она прежде всего тебя. Однако теперь уже нечего скрывать. Ты ведь помнишь о том, как мы все удивлялись, почему таларды из всех даргедийцев уродились самыми кровожадными?

Ялла помнила? Наверное, да. Сейчас это почему-то казалось совершенно неважным.

— Выясняется, все дело в том, что у их короля, Рахана Кабира, имеется особый дар. Он — подчиняющий волю.

Ялла смотрела на брата и силилась понять смысл его слов.

Но получалось плохо. Что, стихия их всех раздери, случилось с Ареном?

— Он унаследовал дар от своего деда, но старый король Хараз мог подчинять волю людей только при личном контакте и удерживать ее на небольшом расстоянии. Рахан же добился большего, усилив влияние амулетами. Подчинив своей воле целую армию, он получил идеальных, безжалостных солдат, способных завоевать весь мир и без раздумий погибнуть за своего короля, не останавливаясь ни перед чем. Вся эта кровожадность, все эти войны последних лет и стычки в горах — лишь следствие жуткого дара Кабиров. Простые таларды не владели собой, а лишь бездумно исполняли чужую волю.

— Все это… рассказал тебе Арен?

Эйл кивнул.

— А еще об оружии. Ты ведь помнишь слухи о нем, да? Все эти сказки о длинных трубах, способных силой звука разрушать целые горы.

Камнепады, по «счастливой» случайности начинавшиеся именно там, где сходились в сражении таларды и гессардийцы. И последние неизменно вынуждены были отступать. Да, что-то такое Ялла припоминала.

— Так вот — это не сказки. Ильд разыскал эти трубы. И несколько штук хитростью и контрабандой добыл из Сигадора.

Ялла тряхнула головой, стараясь вырваться из липкого страха за жизнь Арена и уцепиться хоть за что-то реальное.

— Трубы, вызывающие камнепад, — медленно повторила она. — И как они могут помочь? Ведь сражение состоится на равнине, а не в горах.

— Наверное, ты помнишь людей, которых Ильд привел с собой в нашу последнюю встречу?

Последнюю встречу.

Последнюю.

— Как он умудрился отыскать их на просторах огромной Даргедии — одному лишь Судье известно. Но тот старик — меняющий суть вещей. И теперь на земле Талардага происходит настоящее чудо. Эти трубы, вместо того, чтобы разрушать горы, наоборот, поднимают их из глубин земли. Ты понимаешь, Ялла? Если все сейчас идет по плану, нашим войскам даже не потребуется вступать в сражение. Целью было разделить армию талардов и отсечь главную группировку во главе с Кабиром в правильном месте, а дальше будет достаточно нескольких трубачей, которые зажмут талардов в каменное кольцо из непроходимых гор.

Горы.

Да, горы. Арен вырос в горах. Кому, как не ему, было верить в сказки о волшебном оружии, вызывающем камнепады.

И отыскать нужного человека, меняющего суть вещей, не так уж и трудно, если ты рожден, чтобы всегда выбирать правильный путь.

— А тот, в черном… Ну, ты, наверное, помнишь? Жуткий такой. Ни за что не поверишь, кто он.

Но Ялла была не в том настроении, чтобы играть в угадайки.

— Говори. Я сама решу, верить или нет.