Читающая в душах

На Яллу он бросил беглый взгляд — и внезапно задержал его дольше, чем следовало. Несколько тягучих мгновений они смотрели друг на друга глаза в глаза, и в глубине его зрачков вспыхнуло что-то такое… неправильное. Вызывающее. Она бы даже сказала — порочное.

Ялла заставила себя вспомнить о приличиях и подарила улыбку генералу Фалману, коротко справилась о здоровье его жены. И лишь когда Арен Ильд отвлекся на разговор с соседом, она позволила себе украдкой изучить его получше.

Типичный представитель своей расы: смуглый и кареглазый. Темная грива волос крупными волнами спадает на плечи. Молод — точно не старше Вила, которому двадцать три. Физически развит, и лицо у него по-мужски привлекательное. Волевая челюсть, нос с едва заметной горбинкой, живые глаза, идеально очерченные брови с надменным изломом. Но губы… Они притягивали взгляд, как магнитом. Крупные, с отчетливым резковатым контуром, рельефные и мягкие одновременно. Как это называется — чувственные? О да, Ялла поймала себя на том, что охотно прочувствовала бы эти губы своими.

И немедленно устыдилась. Вот откуда у нее такие развратные мысли?

А еще на этих залипательных губах блуждала нагловатая полуулыбка, которая не исчезла даже тогда, когда слово на совещании взял сам король.

Соберись, Ялла. Ты член правящей семьи, личный советник короля, тебя позвали на закрытое военное совещание не для того, чтобы ты таращилась на мужские губы. У тебя, между прочим, жених имеется. Так что соберись и за работу.

Работа была привычной и несложной. Всех присутствующих Ялла «прощупала» неоднократно до этого дня, и сегодня в их эмоциях ничего не изменилось. Вилиан зря искал предателей среди своих людей: они были верны и вовлечены в общее дело. Каждый по-своему, но точно без злого умысла.

А вот Ильд и впрямь оказался непрост. В нем обнаружилось столько всего! Ярче прочего ощущался жгучий огонь постоянной внутренней борьбы. Он вспыхивал сильнее, окрашиваясь гневом, когда речь заходила о стычках с талардами. И тут что-то личное, какая-то болезненная потеря… Таларды убили кого-то из родных даргедийца? Так или иначе, не было сомнений в том, что он считал их врагами. К советникам и министрам — отношение нейтральное. Разве что к генералу Фалману он испытывал искреннее уважение, и это определенно было взаимно.

Но самое интересное таилось в его эмоциях к Вилу.

Никакого раболепия или хотя бы благоговейного почтения. Всякий раз при взгляде на короля Ильда разрывали противоречия. То холодная ярость, то проблеск одобрения; то неприятие до озлобленности, то живейшее любопытство и стремление… оценить? раскусить?

Превзойти?

Понаблюдав за ним чуть дольше, Ялла сделала вывод: гессардиец полон желания урезонить талардов, но тактика Вилиана ему чем-то не нравилась. Поэтому, улучив момент, решила спросить начистоту:

— Дейр Ильд, вас что-то беспокоит в плане его величества?

За столом воцарилась мертвая тишина. Арен Ильд повернулся к Ялле, ощупал изучающим взглядом и ответил так же прямо:

— План сам по себе хорош. Но у меня сложилось впечатление, что вы недооцениваете Рахана Кабира.

Она столь явственно ощутила волну гнева, зародившуюся в душе брата, что поспешила заговорить снова, пока этой волной не снесло всех присутствующих.

— Что вы имеете в виду, дейр Ильд? Вы боитесь короля Талардага? Или вы из тех, кто желает сидеть и ждать, пока таларды нападут на нас снова?

В ее голосе намеренно прозвучала насмешка: Вилу это точно должно понравиться.

И ведь сработало.

Вилиан медленно выдохнул, будто из него слегка стравили пар, и выжидающе уставился на Ильда.

А тому хоть бы хны. Расслабленно откинулся на спинку кресла и ответил с ехидным прищуром:

— А вам приходилось воевать с талардами, принцесса?

Ялла вызов приняла и ответила с милой улыбкой:

— Мне — нет. Но моему отцу приходилось.

— Наслышан, — усмехнулся Ильд. — За двадцать с лишним лет — три войны с Талардагом, и ни в одной из них не было явного победителя.

Беспощадная правда. Третья война с Талардагом стоила отцу жизни, однако и Рахан Кабир вынужден был отступить. Ялла гордо вскинула подбородок, готовая встать на защиту отцовской чести.

— В первой войне король Гелин не учел сложностей приграничного рельефа. Во второй — недостаточно хорошо рассчитал силы, ударив лишь с двух сторон. И все же тогда Талардаг понес ощутимые потери, помимо гибели наследного принца. Третья война показала: Рахан Кабир, занявший трон после смерти деда, сильный и умелый воин, но склонен к необдуманным поступкам. Король Вилиан намерен это использовать.

Взгляд Арена Ильда медленно сполз к корсажу ее платья. И был так выразителен, что Ялла с трудом подавила порыв посмотреть вниз и проверить, ничего ли там не расстегнулось.

— Не знал, что вальханок обучают военной стратегии.

— Я полукровка, — зачем-то сказала она, надеясь, что больше никто не заметил этот взгляд. И с улыбкой приврала: — Но вы правы, я ни капли не смыслю в стратегии. Однако даже такой невежде, как я, очевидно: если князь Ньереда предоставит войска, а сигадорский принц обеспечит проход кораблям и пехоте через свои территории, Талардаг будет зажат в тиски, из которых ему не выбраться.

— Если.

Яллу бросило в жар: взгляд даргедийца, как и хлынувшие от него эмоции, стал совершенно недвусмысленным. Та самая мужская плотская тяга, которая достигла прямиком своей цели: женского нутра. Такого откровенного, дерзкого, жадного желания Ялла не ощущала еще ни от кого. Это сбило ориентиры, из хладнокровного наблюдателя она в один миг превратилась в добычу.

И самое страшное — ее потянуло к нему, будто бабочку к огню.

Арен Ильд снисходительно скалился, наблюдая за ней. Словно видел насквозь, так же как и она его.

Ялла сомкнула пылающие губы и наглухо закрылась, отрезая себя от влияния чужих бесстыдных эмоций. Но пока она собиралась с мыслями и мешкала с ответом, ее, увы, опередил Вилиан:

— Что должно означать это твое «если», даргедиец?

Арен перевел на короля невозмутимый взгляд.

— В этом плане вы слишком полагаетесь на Сигадор.

— Сигадор — наш союзник.

— Вы уверены, ваше величество? Пакт о содружестве с Гелином Акотали подписал еще старый король. Но принц Фараз Дхор отстранил деда от власти и ведет собственную политику. Что, если он замешан в двойной игре?

— Что за бред? — раздраженно рявкнул Вилиан. — У тебя есть доказательства?