Читающая в душах

— Натаскать сюда дров для костра довольно-таки затруднительно, пока не успел. Я и так нанырялся до головокружения, когда переправлял сюда эти тряпки, свечи с огнивом, запасы еды и воды, и на это мне потребовался не один день. Зато теперь почти гостиничный номер. Кстати, есть хочешь?

Ялла прислушалась к себе и поняла, что у нее вот-вот заурчит в животе. Днем о еде она как-то и не вспомнила.

— Угу.

Арен привстал, покопался в свертках из промокшей сумки и протянул высушенную пластинку солонины. Сухая галета, извлеченная из жестянки в нише пещеры, стала дополнением роскошного ужина.

К чему только не привыкают принцессы, если подержать их на голодном пайке, подумала Ялла и вгрызлась в сушеное мясо.

Арен молча жевал рядом.

Сна не было ни в одном глазу. И Ялла отважилась поднять болезненную для обоих тему.

— Можно задать вопрос?

— Валяй, — благодушно позволил Арен и аппетитно захрустел галетой.

— Тогда, в Сигадоре… Что на самом деле произошло? И почему ты убил принца Дхора?

Челюсти Арена задвигались с меньшим энтузиазмом.

— Поздновато ты изволила спросить об этом, принцесса.

В его душу темной струйкой просочилась застарелая обида. Наверное, до конца она не вытравится оттуда никогда.

— Ой, не начинай, — осадила его Ялла. — Возможности спросить раньше у меня все равно не было. Сначала ты говорил загадками. Потом меня к тебе не пускал Вилиан. После того ты сбежал и пропал на три года. А вчера было как-то не до того, не находишь?

Обида продержалась не так уж долго: растворилась в негаснущем потоке здоровых мужских желаний.

Ему хотелось еды и поцелуев, с затаенным трепетом поняла Ялла.

Ну или не только поцелуев.

Арен вздохнул, и она улыбнулась тому, как он пытался отмахнуться от собственного влечения и сосредоточиться на старых душевных ранах. В чувства проскользнула болезненная печаль.

— Не было никакого злого умысла. Я выполнял свою часть работы согласно плану твоего брата. Ты же хорошо помнишь этот план, великий военный стратег?

Ялла кивнула, неторопливо разжевывая жесткое мясо.

— Нам полагалось провести корабли по Молчащей реке к Северному морю и там высадиться на Талардаг с незащищенной бухты, откуда враг не мог ожидать нападения. А наши основные войска должны были внезапно ударить в тыл со стороны Сигадора, перейдя Молчащую реку по плавучим мостам, пока противник держал в поле зрения горы на границе с Гессардией. Но что-то пошло не по плану, верно?

Она вопросительно посмотрела на Арена, задумчиво поедающего солонину.

— Все пошло не по плану, когда я решил выслать разведку.

— Разведку? В Сигадор?

Он кивнул.

— Как выяснилось, небезосновательно. Данные разведчиков лишь выявили то, о чем я давно подозревал. Сигадор называл себя союзником Гессардии лишь для отвода глаз. На деле они давно создали тайный альянс с Талардагом, вели подпольную торговлю оружием и сговорились раз и навсегда покончить с вальханами, поработившими исконную землю даргедийцев.

Ялла бросила на него косой взгляд, но ничего не сказала.

А что тут скажешь, если все правда? Вальханы в Даргедии — чужаки и захватчики. Гелин Акотали в молодости насмерть рассорился со старшим братом, королем огромной страны с далекого континента. Отец не любил говорить о своей родине. Но из обрывков фраз и недомолвок Ялла сложила картинку: Гелин страстно жаждал власти, вот только двум братьям не хватило места на одном троне. И тогда младший Акотали собрал корабли, рискнув отправиться через океан на другой конец мира — и силой присвоить чужие земли.

Двадцать шесть лет назад вальханы высадились на берегах Гессардии, не ожидавшей столь мощного нападения с моря. Пушки, тараны, пращи, катапульты — все пошло в ход, и прибрежные города пали под натиском внезапной атаки за считаные дни.

Завоеватели быстрым победным маршем дошли до Блиера, столицы Гессардии. Гелин Акотали убил гессардийского короля Айдо Двара и безжалостно истребил всех членов правящей семьи.

Всех, кроме несчастной беременной женщины, которой удалось сбежать и подарить жизнь последнему потомку королевского рода.

— Я выяснил, что сигадорцы планировали заманить корабли гессардийцев в ловушку и сжечь все до единого: запечатанные в русле реки, они стали бы легкой мишенью. А наводные мосты, которые услужливо готовили сигадорцы для переброски наших войск в тыл врага, должны были развалиться и утопить в реке последних, кто их перешел. Таларды поджидали гессардийские войска на том самом плато, где те оказались бы отрезанными от возможных путей отступления. Уничтожить вальханов одним махом и подчинить коренных гессардийцев — таков был план вражеского альянса. В награду за это Рахан Кабир пообещал принцу Дхору разделить территорию Гессардии между Талардагом и Сигадором. А там и до Ньереда бы добрались.

Ялла слушала затаив дыхание. Вилиан, Вилиан… каким же ты был дураком.

— И ты заставил войска отступить, не пустил корабли в Молчащую реку и, выманив принца Дхора на переговоры, убил его.

— Примерно так.

Его ломтик солонины уже закончился, и Арен, смочив водой край полотняной салфетки, задумчиво протирал пальцы.

Ялле нравились его пальцы. Красивые и чуткие.

— Почему ты не предупредил Вилиана?

— Я пытался. Послал к нему гонцов с донесением от разведки. Не знаю, что с ними стало. Возможно, твой брат просто им не поверил.

А Яллу прошибло ужасающим воспоминанием. О том, как вел себя Вилиан вскоре после побега Арена. О том, как брат нервничал и упорно старался отыскать беглеца. О том, как внезапно сменил гнев на милость и подписал амнистию для Ильда, велев огласить ее во всех уголках Гессардии.

Ведь он получил тогда сведения от тех гонцов. А Ялле просто постыдился признаться.

Гонцы всего лишь по какой-то причине задержались в пути.