Страница 18 из 75
Эйла она никак не могла почуять. И тревожилась все больше: что, если и не отыщет никогда?
Но Арен, с упорством тяглового коня носивший людей туда-сюда, неизменно подбадривал: не все еще найдены. Дорог, зовущих его за собой, еще много.
В какой-то момент Ялле начало казаться, что они и вправду попали в чистилище и бродят тут уже не день, не месяц и не год, а много, много лет. Целую вечность. Но чем больше времени она проводила в трясине, тем больше оживала, порхая как на крыльях. Даже поймала себя на мысли, что здесь хорошо, и в самом ли деле нужно возвращаться?..
Арен тоже, казалось, не ощущал усталости. Любой человек на его месте давно бы выбился из сил, таская людей и выводя лошадей без отдыха, но он лишь одобрительно улыбался, завидев следующих найденных ею вальханов.
— Это место питает нас, — напомнил он, когда Ялла поделилась своим наблюдением. — И немного пьянит, не так ли? Опасное чувство.
Она посмотрела на спящего солдата, которого Арен забросил на плечо. Питает… не их ли жизненной силой? Эта догадка заставила содрогнуться и опустить взгляд.
И впрямь нехорошее место. Хоть и манящее.
Наконец удалось уловить отголоски хорошо знакомых эмоций. Кто-то безмерно уставший терзался чувством вины и, скатываясь в отчаяние, боролся с собой, уговаривал себя не сдаваться. Устремившись в сторону зыбкого эха, Ялла напряженно всмотрелась в зеленый туман и — о чудо! — разглядела янтарные волосы. А затем и силуэт прислонившегося к дереву брата.
— Эйл! — закричала она, взбодренная вспыхнувшей надеждой. — Эйлив, это ты?
Наверняка в нормальном мире голос прозвучал бы пронзительно и звонко. Но здесь, в этой вязкой глуши, он разделялся на разрозненные звуки и плыл медленно, словно пыльца на поверхности тихой реки.
Эта же самая пыльца поглотила очертания человеческой фигуры. Ялла подбежала туда — и ничего не увидела. Видение, игры химер, или она просто приняла желаемое за действительное?
Но самое страшное — пока она добежала сюда, то потеряла след и больше не ощущала отголосков эмоций брата.
Остановилась, прислушалась. Ей показалось, что уши уловили отдаленный звук. Правда, не с той стороны.
— Я…лла…
Она бросилась обратно.
— Эйл, где ты? Не молчи, отзовись!
В безудержном порыве она выплеснула собственную невидимую силу и раскинула мощными лучами во все стороны. Каким-то краешком зацепила обрывки чувств: робкая надежда, неверие, страх обмануться. Но их тут же заглушило иными, явившимися с другой стороны: тревога, потребность бежать, боязнь не успеть.
— Ялла! — крикнул Арен, выныривая из зеленого тумана. — За мной, быстро! Буря надвигается!
Он схватил ее за руку и потащил куда-то, не разбирая дороги.
— Арен, подожди! Я видела Эйла! Он где-то поблизости!
— Вот и прекрасно, — бросил он на бегу. — Завтра утром найдем.
— Завтра утром? — возмущенно воскликнула Ялла и споткнулась. — Он где-то здесь, рядом! До него рукой подать, ну же, Арен! Ты ведь наверняка знаешь дорогу и можешь его найти!
— Завтра, Ялла! Он продержится до утра, а мы — нет. И тогда твой брат обречен.
Ялла открыла было рот, но глубинный, инстинктивный страх Арена окатил ее удушающей волной и спутал все мысли. Они какое-то время стремглав бежали через бурелом и вскоре остановились перед озером мутно-зеленой воды. Ялла недоуменно посмотрела на него, но Арен положил ей руки на плечи и заглянул в глаза.
— Теперь ты должна довериться мне. По моей команде набери как можно больше воздуха, задержи дыхание и ныряй в пруд. Будь рядом, а лучше возьми меня за руку. Ничего не бойся, даже если отпустишь, я поймаю тебя. Готова?
— Но… Арен, в воду?!
— Там, под каменным дном, есть пещера, где мы сможем дышать и пересидим до утра.
А они разве не на постоялом дворе собирались ночевать?
Но Арен не дал ей додумать эту мысль.
— Готова? Вперед!
Крепко обхватил ее запястье и вместе с ней сиганул в озеро.
Яллу обуял животный ужас. Перед глазами пронесся вихрь страшных исходов: она теряется в этой темной толще, Арен сбивается с пути и не находит вход в пещеру, в легких кончается воздух, и Ялла захлебывается водой…
Они вынырнули так быстро, что захлебнуться Ялла не успела.
Где-то, где имелся воздух, но стояла кромешная темнота. Рука Арена, мгновение тому назад сильно, до боли, сжимавшая запястье, теперь отпустила. Прошлась по мокрой одежде Яллы, добралась до лица.
— Как ты, жива?
Ялла отплевалась. Откашлялась. Отдышалась. Имея лишь один незримый ориентир: безмерную тревогу Арена, чуть успокоилась, нащупала ладонью голые камни и уселась поудобнее.
— Темно.
— Как в заднице у таларда, — согласился с ней невидимый, но хорошо ощущаемый Арен. И вздохнул с облегчением. — Но здесь мы в безопасности. Погоди, сейчас сделаю свет.
Он завозился в темноте: Ялла слышала, как хлюпали по камням мокрые сапоги и шуршали какие-то свертки. Вскоре давящую темноту рассеял тусклый огонек.
— Вот. Припас немного как раз на такие случаи.
И он помахал перед ее лицом восковой свечой.
— Так ты не первый раз тут ночуешь?
— Не первый. Время от времени людей заносит куда не надо, и приходится их искать. Иногда и до ночи. А еще это отличное место, если надо на время залечь на дно. Или скрыть кого-нибудь. Никогда в жизни никто не найдет.
Что ж. И впрямь отличное место… Уютное, можно сказать. Ялла, содрогнувшись, огляделась. А Арен указал рукой на груду тряпья у каменной выбоины под низко нависшим сводом.
— Вон наше ложе. Там есть полотенце и одеяло. Раздевайся и дуй туда.
Она и впрямь начала подмерзать, но такой невинный — и вполне логичный — приказ, как «раздевайся», опалил щеки жаром.
Ялла старательно отжала мокрые волосы и подняла глаза.
— А ты?
— И я, — кивнул он и тут же наглядно продемонстрировал сказанное.
Ялла неожиданно для себя самой смутилась. Разумеется, это было странно, учитывая то, как они провели прошлую ночь. Но раздеваться под жадным мужским взглядом, когда при этом тебя накрывает и опаляет волнами жгучего желания, поначалу было неловко.
Арен заметил это и, хмыкнув, отвел глаза.
Ялла поспешила закопаться в ворох отсыревших одеял и без особой надежды спросила:
— На костер рассчитывать нечего, да?
Арен, на короткий миг заслонив собой пламя свечи, улегся рядом. Потянул на себя край одеяла. Ялла с затаенным трепетом ощутила прикосновение его прохладного бедра к своему.