Читающая в душах

ГЛАВА 4. Трясина

Трясина казалась миром в мире. Когда на рассвете они с Ареном подобрались к нужному месту, Ялла даже не сразу поняла, что дорога, на которую они свернули у развилки, привела не просто в лес, а в какое-то… иное пространство. Звуки здесь слышались иначе: как будто сквозь густой туман или глубокую толщу воды. И глаза видели тоже иначе. Казалось, вокруг обычные деревья, поросшие болотно-изумрудным мхом, обычные кустики живицы (с уже объеденными кем-то ягодами), обычные лесные родники, но стоило сосредоточить на чем-либо взгляд, как все размывалось перед глазами, и дерево, только что клонившее ветви к высокой траве, превращалось в прогалину, которой там не было мгновением раньше. Ухватиться за что-то неподвижное и впрямь оказалось нелегкой задачей. А чуть остановишься — и ноги будто уходят в зеленовато-туманное ничто, как в болото. Однако и это была лишь иллюзия: если долго стоять на одном месте, «болото», которое на самом деле образовывала мельчайшая зеленая пыльца, просто поднималось по телу вверх, поглощая сначала сапоги, потом ноги до колен, затем бедра… Стоять неподвижно еще дольше Ялла попросту не рискнула, да и времени не следовало терять.

Как здесь находить какие-то ориентиры, если все постоянно размывается, распадается и ускользает? Но Арен каким-то чудом — а вернее, чутьем — умудрялся не сбиваться с пути.

— Вон, смотри, — тихо сказал он, и голос его расплылся вокруг, как зыбкое облако. — Ваши?

Ялла послушно повернула голову. В первые несколько мгновений не видела ничего, кроме зыбкой зелени. Но вгляделась получше — и точно: двое людей, наполовину поглощенные туманом из пыльцы, сидят, опершись друг на друга спинами. Глаза закрыты. Спят или мертвы?

Арен подхватил ее под локоть и увлек за собой.

— Да, — взволнованно ответила Ялла, рассмотрев сидящих поближе. — Это вальханы из королевской гвардии.

И они живы! Ялла потянулась к ним чутьем и уловила жизненные вибрации.

Арен склонился и потряс одного за плечо.

Мужчина нехотя разлепил веки и посмотрел на нее равнодушно. Он не выглядел физически истощенным, но казался таким… утомленным. Сонным. Слабым. Словно что-то и правда высасывало из него саму жизнь.

— Ваше высочество? — вяло удивился он, узнав Яллу. — Это вы? Или снова видение? Или… мы все уже умерли и находимся в чистилище душ?

— Не знаю, как души, но одежду вам определенно не мешает почистить, — проворчал Арен, отряхивая с ладони налипшую пыльцу. — Давайте-ка, ребятки, поднимайтесь. Погуляли немного — и хватит.

Второй крепко спал, как его ни тормошили. Поэтому Арен не стал терять времени и просто взвалил его на плечи.

— Где остальные? — спросила Ялла у гвардейца, способного говорить.

Тот ответил неопределенным жестом.

— Везде.

Она растерянно осмотрелась, но никого не увидела. А Арен схватил бедолагу за руку, словно малое дитя, и обернулся.

— Я выведу этих. Ты со мной или останешься здесь?

Такой простой вопрос, но Ялла заколебалась. От мысли, что можно выпустить Арена из виду и остаться одной в столь опасном месте, делалось до одури страшно. Но, с другой стороны… здесь ей непостижимым образом нравилось. Она чувствовала себя лучше, живее, казалось, что сейчас ей по силам целую гору свернуть.

Но… вдруг обманет? Вдруг это все-таки коварный план против последней выжившей из рода Акотали, и Арен намеренно заманил ее сюда, чтобы бросить и больше не вернуться? Ялла в ужасе рванулась к нему чутьем и тут же утонула в чем-то мягком, сладком, теплом. Уютном. Замерла, невольно нежась в этих новых эмоциях, исходящих от Арена. Это что же… вот так ощущается любовь?

Он, без сомнения, заметил изменившееся лицо Яллы и усмехнулся.

— Их здесь еще много. Если бегать вдвоем туда-сюда ради каждой парочки, растратим время. Думаю, разумнее работать в связке. Оставайся и пробуй отыскивать людей своим даром. В этом месте он должен ощущаться сильнее. Собирай потеряшек группами, скольких сможешь. А я буду прокладывать дорогу к тебе, забирать их и выводить из трясины.

Ялла кивнула, отринув сомнения.

Арен — не бросит. Не оставит, не предаст. Почему-то теперь в ней поселилась уверенность, что он скорее сам погибнет, чем даст погибнуть ей.

Как быстро потянулись друг к другу их души и соединились в одну…

Зеленая взвесь сомкнулась за спинами Арена и гвардейцев. А Ялла закрыла глаза, сосредоточилась и стала искать.

И правда. Вон там, за устеленной зеленью кочкой, лежит человек. Эмоции от него идут слабые, но пока различимые: безмерная усталость, равнодушие, желание забыться во сне. Глазами она никогда не нашла бы его, поглощенного туманом.

Растормошила, разговорила, повела, шатающегося, за собой.

Искать было не так уж и просто. Потерявшиеся в трясине люди излучали эмоции столь скудные и слабые, что требовалось изрядно напрягать чутье. Но у Яллы получалось все лучше и лучше: она шла, как ищейка по запаху, почти не глядя под ноги, ориентируясь на едва уловимые выплески жизненной силы.

Следующий обнаруженный человек не спал, а сидел и безразлично пережевывал остатки еды из распотрошенного солдатского пайка.

Ялла усадила обоих вместе, велела ждать.

Эмоции Арена уловила издалека: он торопился, и его разрывало от восторга. Столько новых дорог, и каждая манит пройти, изведать, достичь!

Он вынырнул из зеленоватого небытия, увидел Яллу и довольно ухмыльнулся.

— А мы с тобой и впрямь неплохая пара. Ищейка и гончая. И как, не страшно?

Ялла смутилась, взволнованная его словами. Пара…

Все это было странно и неожиданно. Срываясь на поиски брата, Ялла и вообразить не могла, что встретит мужчину, уже однажды вскружившего ей голову. Что не пройдет и дня с их новой встречи, как она упадет в самую бездну греха.

Она хотела его всем существом — и чувствовала ответное желание.

Но что ждет их в будущем? Что может ждать их уже завтра?

Эти размышления приносили такую боль, что Ялла тряхнула головой, отмахиваясь от них. Не думай. Не загадывай. Просто живи… и найди наконец брата!

Ялла искала.

И находила — то одного солдата, до другого — и все в полубезумном, сонном состоянии. Кого-то одолевали видения, кто-то еще сохранял остатки сознания и бродил в поисках еды и воды, а кто-то спал беспробудным сном.

Попадались и разбредшиеся по трясине лошади — этих, похоже, никакие химеры не страшили, животные преспокойно себе паслись.

К счастью, пока не попалось ни единого мертвого.

Или вязкое болото уже перемололо их останки в ничто?