Страница 99 из 168
Глава 3
Тем вечером миссис Ли осталась дома – впервые за много месяцев. Даже заучка Том в изумлении оторвался от книг, но тут же вспомнил, что Уиллу нездоровится (он сам привлек внимание матери к этому обстоятельству, и, разумеется, она осталась присмотреть за братом). И не было няньки нежнее и внимательнее. Ее любящие глаза, казалось, не отрывались от его серьезного, печального, изможденного лица. Когда Том отправился спать, мать встала, подошла к Уиллу, который сидел, уставив невидящий взгляд на огонь, и поцеловала сына в лоб.
– Уилл, мальчик мой! – сказала она, кладя ему на плечо руку. – Я ходила к Сьюзен Палмер.
Уилл, вздрогнув, некоторое время хранил молчание, потом спросил:
– Зачем ты к ней пошла, мама?
– Потому что, сынок, мне захотелось увидеть ту, что тебе дорога, но я не навязывалась: надела свой лучший наряд и старалась вести себя так, как ты бы одобрил… по крайней мере, поначалу, – а затем я позабыла обо всем.
Ей очень хотелось, чтобы Уилл поинтересовался, что вызвало такую забывчивость, но он лишь спросил:
– И как она тебе, мама?
– Ну, я ведь никогда раньше с ней не встречалась… Думаю, она хорошая, добрая девушка: я горячо полюбила ее, и на то есть причины.
Уилл на мгновение поднял удивленный взгляд: его мать была слишком застенчива, чтобы проявлять симпатию к незнакомцам. С другой стороны, это казалось таким естественным: разве можно увидеть Сьюзен и не полюбить ее? Так что он по-прежнему не задавал вопросов, и бедной матери пришлось собраться с духом, чтобы вновь затронуть близкую ее сердцу тему. Но как?
– Уилл! – выпалила она, внезапно отчаявшись повернуть разговор в нужное русло. – Я ей все рассказала!
– Матушка! Ты меня погубила! – воскликнул он, подскакивая и становясь перед ней со скорбным, побелевшим от ужаса лицом.
– Нет! Мой родной, не пугайся, все хорошо! – воскликнула она, положив руки ему на плечи и нежно глядя в глаза. – Она не из тех, кто ожесточится против материнского горя. Она выше этого, сынок! Эта девушка не будет осуждать и презирать грешников – Новый Завет для нее не пустой звук. Крепись, Уилл, твои надежды не напрасны, я внимательно наблюдала за ней (хоть и не следует женщинам выдавать секреты друг друга). Присядь, мальчик, ты такой бледный!
Он послушался. Мать придвинула табуретку и села у его ног.
– Значит, ты рассказала ей о Лиззи? – тихо спросил он хриплым голосом.
– Да, как на духу! И она расплакалась над моей глубокой скорбью и долей несчастной грешницы. А потом лицо ее озарилось, она задрожала от радости, когда ей в голову пришла новая мысль. И знаешь о чем, Уилл, сынок? Не сомневаюсь, что твое сердце, как и мое, возблагодарит ее перед Богом и его ангелами за великую доброту. Малышка Нэнни ей не племянница, а дочь нашей Лиззи, моя маленькая внучка!
Женщина больше не могла сдерживаться, слезы полились горячими и бурными потоками, но она не отводила глаз от лица сына.
– Ничего не понимаю! Она что, знала, что это ребенок Лиззи? – вспыхнув, переспросил он.
– Теперь уже знает, а тогда – нет. Но она приняла маленькое беспомощное существо по зову своего милосердного любящего сердца, лишь догадываясь, что это дитя позора; ухаживала за малышкой, содержала ее и заботилась о ней с самого младенчества – и нежно любит ее, Уилл! Ты ведь тоже сможешь полюбить крошку? – спросила она с мольбой.
Молодой человек чуть помолчал, а затем произнес:
– Попробую, мама. Дай мне время, все это так неожиданно. Подумать только: Сьюзен пришлось нянчиться с таким ребенком!
– Да, Уилл! А еще не забывай, что Сьюзен, возможно, придется иметь дело с матерью этого ребенка! Она так нежна и жалостлива, и обнадежила меня в моих поисках. Она попытается выследить нашу Лиззи, когда та придет, как раньше, подсунуть под дверь деньги для своего ребенка. Только подумай, Уилл! Сьюзен – такая добрая и чистая, как ангел небесный, и так же полна надежды и милосердия, и так же возрадуется покаянию грешницы. Уилл, сынок, я больше тебя не боюсь, теперь я буду говорить, а ты – слушать. Я твоя мать и могу тебе приказывать, потому что знаю, что права, и Бог на моей стороне. Если он приведет бедную заблудшую девочку к двери Сьюзен и благодаря этому доброму ангелу моя девочка вернется, в слезах и полная раскаяния, ты ни единым словом не упрекнешь ее в грехе, но будешь нежен и поможешь той, которая «пропадала и нашлась»
[8]
[Библия. Лк. 15, 23–24. Притча о блудном сыне.]
, и тогда снизойдет на тебя Божье благословение, и ты сможешь ввести Сьюзен в дом как свою жену.
Это уже была не кроткая умоляющая нежная мать, но исполненная величия и твердости, словно глас Божий. В ее манере появилось нечто настолько особенное и торжественное, что Уилл позабыл о своей гордыне и неуступчивости. Пока она говорила, он тихо поднялся и склонил голову, словно в почтении к ее словам и заключенному в них торжественному приказу. Когда она умолкла, он произнес таким тихим голосом, что она немного удивилась:
– Хорошо, мама.
– И даже моя смерть ничего не изменит: ты заберешь блудную сестру и утолишь ее скорбь, приведешь в родительский дом. Больше я ничего не скажу, сынок, что-то мне нехорошо.
Усадив мать на стул, он побежал за водой. Миссис Ли открыла глаза и улыбнулась.
– Благослови тебя Бог, Уилл, я так счастлива! Как будто она уже нашлась – так меня переполняет радость.
В ту ночь мистера Палмера не было дома допоздна. Сьюзен боялась, что он взялся за старое и напился в каком-нибудь кабаке, – эта мысль угнетала, хотя осознание того, что Уилл ее любит, дарило столько счастья! Сьюзен долго не шла спать, но потом все же легла, как можно тщательнее подготовившись к приходу отца. Она смотрела на спящую в ее кровати маленькую розовощекую девочку с удвоенной нежностью и с молитвой на устах. Когда девушка, наконец, улеглась, маленькие ручки обвили ей шею – Нэнни спала чутко и уловила, что та, кого она любит всей силой своего нежного сердечка, теперь рядом, хотя и не смогла побороть сонливость и что-нибудь пролепетать.
И вот Сьюзен услышала, как отец возвращается домой – неуверенно спотыкаясь, дергая сначала ставни на окнах, а затем дверные засовы, с громким и бессвязным бормотанием. Невинная крошка, что прильнула к ней, казалась девушке еще милее и прелестнее, когда она с грустью думала о своем грешном отце. Тут он громко потребовал огня. Сьюзен, как обычно, оставила для него на комоде спички и все необходимое, но побоялась, что старик, напившийся сильнее обычного, устроит пожар. Девушка тихо встала и, завернувшись в накидку, побежала к нему на помощь.