Страница 38 из 168
Наутро Фрэнк пришел в себя настолько, что, сидя возле постели Мэгги, сумел написать письмо отцу и отправил его в Конуэй с шустрым местным мальчишкой. Ближе к вечеру Мэгги очнулась. С мгновение ее взгляд блуждал по комнате, она судорожно дышала, а потом вдруг, закрыв лицо руками, разрыдалась и сквозь слезы выдавила:
– Эдвард… Ты не знаешь, что с ним?
– Я обошел здесь все дома, но среди тех, кто выбрался на берег, его нет. Возможно, он в каком-то другом месте на побережье.
Мэгги некоторое время молчала, а потом, взглянув на него так, словно увидела впервые, медленно проговорила:
– Ничего не понимаю. Голова словно не моя, в ушах звон. Откуда ты взялся, как там оказался? – Она невольно содрогнулась при воспоминании о пережитом ужасе.
Сначала Фрэнк ради ее благополучия не хотел вспоминать о событиях прошлой ночи, но потом понял, что она не успокоится, пока не получит ответы на все свои вопросы.
– Ты же помнишь, что отправила мне письмо, в котором все рассказала. Я получил его… позавчера, ближе к вечеру. Ты же не думала, что я отпущу тебя в Америку одну? Не стану говорить дурно о бедняге Эдварде, но мы оба должны признать, что он совсем не тот, кто мог бы должным образом обеспечить тебе безопасность. Вот я и решил поехать с тобой. Не знаю, как долго я собирался путешествовать инкогнито, поскольку мне совершенно не хотелось общаться с твоим братом, но теперь вижу, что это было не самое лучшее решение. Так вот. После того как получил твое письмо, я отправился прямиком в Ливерпуль, где собирался присоединиться к тебе. В памяти сразу всплыли наши с тобой давние разговоры о Канаде и Австралии, и мне показалось, что мечта начала осуществляться. К тому же я подозревал – да и сейчас подозреваю, – что твое решение поехать с Эдвардом было принято не без помощи моего отца.
– Нет-нет, Фрэнк! – возразила Мэгги. – Ты ошибаешься. Я не могу сейчас тебе рассказать всего, но твой отец, напротив, был ко мне очень добр. Он никогда не уговаривал меня уехать, хотя, кажется, и сказал, что это поможет спасти Эдварда.
– Не волнуйся так, любовь моя: у нас еще будет время, и ты мне все расскажешь, вот только доберемся до дома. А пока я постараюсь поверить, что мой отец не принуждал тебя к этому путешествию. Но, согласись, после всего, что произошло, вполне естественно, что я заподозрил неладное. Я лишь сказал Мидлтону, что должен его покинуть и уехать с первым же поездом. Не сразу я сообразил посмотреть, сколько у меня с собой денег, а их оказалось совсем немного. Мне предстояло терпеть лишения и как-то самому зарабатывать на жизнь. Я помню, как мечтал, что мы будем очень счастливы, даже если придется терпеть лишения в этом новом мире, который на самом деле не так уж и нов. Ты написала, что поедешь в каюте третьего класса, и я понял, что это как нельзя кстати – соответствует моим возможностям.
– Благодаря доброте Эрминии мы расположились с комфортом. Втайне от меня она попросила твоего отца купить нам билеты в первый класс.
– В самом деле? Моя дорогая сестренка! Как всегда, готова броситься на помощь ближнему. Теперь мне становится смешно при мысли, с какой готовностью я избавился от одежды, которая выдавала мой статус, и надел ту, что обычно носят бедняки. По прибытии в Ливерпуль я продал свои часы. Это было только вчера, а кажется, что прошла целая вечность. В магазине дешевого готового платья я приобрел вещи, какие надел бы пассажир третьего класса. Потом меня осенило, что ты не написала названия корабля, на котором собиралась отплыть в Америку!
– Я сама его не знала, пока не приехала в Ливерпуль. Мистер Бакстон сообщил нам лишь, что корабль отплывает пятнадцатого числа.
– Я пришел к выводу, что, должно быть, речь идет об «Анне-Марии», и не стал терять времени даром. Корабль поднял якорь, едва только я ступил на борт. Не помнишь, как в самый последний момент к нему подплыла лодка? В ней было трое?
– Нет, я была уже внизу, в своей каюте, старалась не думать… – Мэгги, слегка зардевшись, замолчала, не в силах продолжать.
– Так вот. Когда я поднялся на борт, начало смеркаться, а может, то был туман, затянувший реку. Как бы то ни было, чтобы тебя отыскать, мне пришлось вглядываться в лицо каждой женщины, а их на палубе третьего класса было так много! Я бродил с палубы на палубу, опасаясь, что перепутал корабль. Наконец сел, не в силах больше ходить, и каждый раз, когда открывалась дверь, вскакивал и всматривался в лицо вошедшего, но тебя все не было. Тогда я начал размышлять, как поступить дальше: сойти на берег в Ирландии или добраться до Нью-Йорка и дожидаться тебя там. Это были самые ужасные несколько часов. Я не мог ничего поделать, и неизвестность сводила меня с ума. Мне и в голову не приходило, что ты можешь ехать первым классом.
Мэгги была так потрясена, что просто промолчала, к тому же мысль об Эдварде тяжелым грузом лежала у нее на душе.
– А потом вспыхнул пожар. Как и почему – полагаю, теперь этого уже не удастся установить. Он начался в той части судна, где располагались пассажиры третьего класса, и я возблагодарил Господа за то, что тебя там не оказалось. Второй помощник капитана попросил, чтобы кто-то спустился с ним в трюм и помог выбросить за борт порох, пока он не взорвался. Я решил пойти с ним. Работа оказалась не из простых и потребовала времени. Когда мы наконец справились с поставленной задачей, огонь уже распространился. Не помню, в какой момент до моего слуха донесся голос Эдварда: он выкрикивал твое имя.
Мэгги слушала его и беззвучно плакала. Было решено, что, как только ей станет лучше, они отправятся в путь и постараются разузнать что-нибудь об Эдварде. Фрэнк готов был отдать свою единственную драгоценность (бриллиантовый амулет матери, который всегда носил с собой), чтобы выручить немного денег, но добрые валлийцы не приняли от него такого подношения. У них было немного денег, и они с готовностью одолжили их выжившим пассажирам «Анны-Марии». Одетые как простые крестьяне, Фрэнк и Мэгги отправились в путь.
Стояло ясное морозное утро – первое в эту зиму. Вскоре дорога пошла круто вверх, в горы, тянувшиеся вдоль побережья, откуда открывался вид на бурлящее внизу море. В каждой деревне они останавливались, и Фрэнк наводил справки об Эдварде с помощью возниц, знавших валлийский, но все без результата. Время от времени Фрэнк заходил в дом, если ему говорили, что там кто-то умер, а когда выходил и их с Мэгги взгляды встречались, по его торжественному и мрачному виду она без лишних слов понимала, что это не тот, кого они ищут.