Страница 147 из 168
С этого момента она стала для брата всем. Сьюзен оказалась для него более живой и веселой спутницей, чем мать, благодаря кипучей энергии, а может, самобытному нраву, который часто побуждал ее действовать нетривиальным образом. Она оставалась нежна с малышом Уиллом, будучи резкой и порывистой с остальными – особенно с Майклом, – ибо интуитивно чувствовала, что, лишившись защиты матери, должна сохранять собственное достоинство и не позволять возлюбленному видеть, как сильно он завладел ее сердцем. Майкл называл ее безжалостной и жестокой, уходил, а она тихо улыбалась про себя, когда он поворачивался спиной: удивительно, что он совсем не догадывается, как сильно его любят. В отличие от Сьюзен, которая обладала всего-навсего миловидной внешностью, Майкл был поразительно красив – им восхищались все девушки на много миль вокруг – и, как настоящий деревенский щеголь, знал себе цену, кичился своей внешностью. Он был вторым сыном в семье – старшему, конечно, отойдет ферма «Высокий ручей», – но для Майкла в Кендал-банке скопилась вполне приличная сумма. Когда сбор урожая подошел к концу, Майкл отправился учиться танцам в часовню Лэнгдейл и по вечерам, если бывал в настроении, отплясывал на каменном полу кухни в «Тисовом уголке», к тайному восхищению Сьюзен. Сама она танцевать не умела и вечно насмехалась над ним, следуя правилу, которое для себя установила: держать дистанцию, пока он живет с ней под одной крышей. Как-то вечером, обиженный одним из ее дерзких замечаний, Майкл сидел в углу у камина и, положив руки на колени и склонив голову, лениво глядел на дрова, наслаждаясь отдыхом после тяжкого трудового дня. Сьюзен умостилась на длинном низком подоконнике среди горшков с геранью, пытаясь поймать последние косые лучи осеннего солнца, и заканчивала подшивать воротник рубашки для Уилла. Мальчик вытянулся на каменных плитах по другую сторону очага, время от времени тыкая горящие дрова длинной ореховой палкой и высекая их них сверкающие искры.
– И что тебе за польза от того, что ты умеешь танцевать рил на троих? – спросила Сьюзен, с неодобрением взглянув на Майкла, который как раз расхваливал свое мастерство. – Помогает ли это пахать, жать или хотя бы лазить по скалам за вороньими гнездами? Будь я мужчиной, мне было бы стыдно признаваться в такой изнеженности.
– На месте мужчины ты бы с радостью делала все, чтобы заслужить восхищение хорошеньких девушек.
– А, так дело в красивых девушках? Ох, Майкл, будь я мужчиной, я бы вела себя по-другому!
– И как же? – спросил он после паузы, тщетно ожидая, что она продолжит свою мысль. Ответа не последовало. – Нет, лучше бы тебе не становиться мужчиной, Сьюзи: ты была бы слишком суровой и упрямой.
– Значит, по-твоему, я суровая и упрямая? – спросила она с деланым безразличием, но не без нотки раздражения. Чуткое ухо Майкла уловило перемену.
– Нет, Сьюзи! Иногда ты бываешь своенравной, и это неплохо. Не люблю бесхарактерных особ. В танцевальный класс ходит одна девчонка – очень красивая, но ни рыба ни мясо. Ее глаза никогда не мечут молнии, как твои, когда ты расстроена: так и сверкают по всей кухне, словно у кошки в темноте. Будь ты мужчиной, от таких взглядов мне сделалось бы не по себе, а так они мне даже нравятся, поскольку…
– Поскольку – что? – спросила она, вскидывая глаза, и заметила, что Майкл подкрался совсем близко.
– Поскольку в моих силах все исправить! – воскликнул он, внезапно целуя ее.
– Ты так думаешь? – вскричала Сьюзен, вырываясь из его хватки и задыхаясь от ярости. – Вот тебе, чтоб не переоценивал свои силы!
И она довольно чувствительно стукнула его по уху. Молодой человек вернулся на свое место, растерянный и сердитый. Сьюзен уже ничего не разглядела бы, даже если бы у нее не пылало лицо и не темнело в глазах; она снова уселась в ту же позу, сгорбившись над рубашкой и делая вид, что продолжает шить.
– Элинор Хебтуэйт, может, и тупица, зато… Черт бы тебя побрал, парень! Ты что творишь? – вскричал Майкл, когда в него отлетел большой кусок горящего дерева, в который случайно ткнул Уилли. – Ах ты, ротозей неуклюжий, вот я тебя проучу!
И парой крепких пинков он отправил хнычущего мальчика на кухню. Когда гнев немного утих, он увидел перед собой Сьюзен. Ее лицо, освещенное снизу пламенем камина, выглядело странно и даже пугающе.
– Знаешь, Майкл, – прошипела она, – этот малыш, конечно, сирота, но он не одинок!
– Его и родной отец поколачивает, а я чем хуже? Он мне все лицо обжег! – оправдывался Майкл, прижимая ладонь к щеке, словно испытывал боль.
– Отец есть отец, кто ему запретит. Но даже если ребенок тебя обжег, то сделал это нечаянно, не нарочно. А ты пнул его за это так, что, дай Бог, если не сломал ребра!
– Да все с ним в порядке – вон как воет. Других мальчишек можно и покрепче пнуть, так они разве что пошлют тебя ко всем чертям, а этого только тронь – тут же вопит как резаная свинья, – угрюмо ответил Майкл.
Сьюзен вернулась на подоконник и минуту-другую рассеянно смотрела на плывущие облака, пока глаза ее не наполнились слезами. Затем она встала и направилась к двери, ведущей на заднюю кухню, но не успела дойти, как сзади раздался тихий голос, который тронул ее сердце:
– Сьюзен, Сьюзен!
Сердце девушки растаяло, но ей казалось предательством по отношению к братишке и покойной матери обернуться к любимому, пока слезы, коих он был причиной, еще не просохли на щеках Уилла. Поэтому Сьюзен сделала вид, что не слышит, и отправилась в темноту на звук плача, туда, где сидел Уилли, скорчившись меж старых бадей и маслобоек.
– Идем-ка со мной, малыш. – Они вышли в сад, где фруктовые деревья уже сбросили листья и, покрытые лохмотьями серого мха, производили жуткое впечатление. Свистящий ноябрьский ветер пронесся по холмам и затарахтел в трескучих ветвях, под которыми в темноте умостились брат и сестра: он у нее на коленях, а она – прижимая его голову к своему плечу.
– Не нужно играть с огнем. Дурная затея! И глазом не успеешь моргнуть, как тебе придется гораздо хуже, чем сегодня. Будь я на месте Майкла, наподдала бы тебе куда как сильнее. Он ведь тебя не зашиб? – неуверенно предположила Сьюзен.
– Еще как зашиб! Мне аж дурно стало! – И мальчик вяло опустил голову на грудь сестры.