Страница 103 из 168
Лиззи проснулась уже ближе к вечеру – снотворное было очень сильным. Открыв глаза, она тут же увидела лицо матери и смотрела на него не отрываясь, будто завороженная. Миссис Ли не отвернулась и не пошевелилась – как будто малейшее движение могло разрушить то неумолимое самообладание, которое она сохраняла, оставаясь в полной неподвижности. Но тут Лиззи пронзительно, отчаянно вскрикнула:
– Не смотри на меня, мама! Я такая грешница! – Она спрятала лицо, зарылась в одеяло и лежала так – не шелохнувшись, словно мертвая.
Миссис Ли опустилась на колени у кровати и заговорила самым утешительным тоном:
– Лиззи, детка, не говори так! Милая, я твоя мать, не бойся меня. Я никогда не переставала тебя любить, всегда думала о тебе. И твой отец простил тебя перед смертью.
Дочь вздрогнула, но не произнесла ни звука, и мать продолжила:
– Доченька, я все для тебя сделаю, буду жить ради тебя, только не бойся. Кем бы ты ни стала или кем бы ни была ранее, мы никогда не заговорим об этом. Забудем о прежних временах и вернемся на ферму. Я уехала оттуда лишь для того, чтоб отыскать тебя, моя девочка, и Бог привел меня к тебе. Благословенно имя его. И Бог милосерден, Лиззи! Уверена, ты не забыла Библию, ты всегда была такой умницей! Я едва умею читать, но выучила эти тексты, чтобы немного утешиться, и повторяла их про себя много раз на дню. Лиззи, девочка, не прячь от меня лицо, это твоя мать говорит с тобой. Твоя крошка обняла меня только вчера, и если она покинула нас, чтобы стать ангелом, то заступится за тебя перед Богом. Не рыдай о ней, ты снова обретешь ее на небесах – я знаю, что ты будешь стремиться туда ради твоей маленькой Нэнни. Послушай! Я прочту тебе обетования Божьи кающимся – только не бойся.
Миссис Ли сложила руки и, стараясь говорить как можно четче, повторяла все утешительные и милосердные строки, которые только могла припомнить. По дыханию она чувствовала, что дочь слушает, но у нее самой под конец начала кружиться голова, ее тошнило и не было сил продолжать. Ей с трудом удавалось сдерживать слезы, когда она наконец услышала голос дочери:
– Куда ее унесли?
– Вниз. Она выглядит такой спокойной, умиротворенной и счастливой.
– Она умела говорить? О боже! Если бы только услышать ее сладкий голосок! Мама, я так мечтала об этом! Смогу ли я встретить ее снова? О, мама, если я буду очень стараться и милостью Божией попаду на небеса, то не узнаю ее – не узнаю свою кровиночку: она оттолкнет меня, как чужую, и потопает к Сьюзен Палмер и к тебе! О, горе, горе!
Лиззи дрожала от безмерной скорби.
В пылу своих стенаний она отняла руки от лица и попыталась прочесть по взгляду миссис Ли, о чем та думает. Увидев эти постаревшие, полные слез глаза и дрожащие губы, она обняла преданную мать и заплакала, как делала это не раз в детстве, но в более глубоком и мучительном горе.
Мать убаюкала ее на своей груди, словно младенца; Лиззи затихла и успокоилась.
Они сидели так долго-долго. Наконец Сьюзен Палмер принесла миссис Ли чай и хлеб с маслом. Она наблюдала, как мать кормит своего больного неуступчивого ребенка, всеми возможными способами уговаривая поесть; ни одна из них не обратила на присутствие Сьюзен внимания. В ту ночь они лежали обнявшись, а Сьюзен спала рядом с ними на полу.
Они отвезли тельце (маленькую нечаянную жертву, призванную в Небесную обитель раньше времени, чтобы вернуть ее бедную скиталицу мать домой) в горы, которых девочке не довелось увидеть при жизни. Ее не осмелились положить рядом со строгим дедушкой на кладбище Милн-Роу, а отнесли на одинокий погост средь вересковой пустоши, где когда-то давно хоронили своих покойников квакеры. Малышка покоится на солнечном склоне, среди весенних первоцветов.
Уилл и Сьюзен живут на Ближней ферме. Миссис Ли и Лиззи поселились в коттедже, настолько уединенном, что его нельзя увидеть, пока не спустишься прямо к нему. Том стал школьным учителем в Рочдейле, и они с Уиллом вместе содержали мать. Знаю только одно: в ту зеленую низину, где укрыт коттедж, долетает каждый горестный звук со всех окрестных холмов – и ни один зов о помощи страждущих и больных не остается без внимания печальной кроткой женщины, которая почти не улыбается (а ее редкая улыбка печальнее иных слез), но выходит из своего уединения, как только в какой-нибудь дом стучится беда. Многие сердца благословляют Лиззи Ли, тогда как сама она… сама она всегда и вечно молит о прощении – таком, которое позволило бы ей снова увидеть своего ребенка. Миссис Ли живет тихо и счастливо. Лиззи – ее драгоценность, как потерянная и вновь обретенная серебряная монета. Сьюзен, будто солнце, озаряет все вокруг своим сиянием. Подрастающие дети считают ее истинным благословением. Одну из девочек зовут Нэнни. Лиззи часто берет ее с собой на залитое солнцем кладбище в горах, и пока малышка собирает ромашки и плетет венки, Лиззи сидит у крошечной могилки и горько плачет.