Идеальный сын

Глава 62

Стенограмма допроса Эрики Касс в полиции

– Миссис Касс, не могли бы вы повторить ещё раз, что именно произошло, когда вы добрались до хижины?

– После того как мы припарковались, я увидела Джейсона, выходящего из хижины. У него был нож, и он сказал мне, что Ханна и Оливия обе мертвы. Он признался, что это он их убил, хотя в тот момент я не понимала, что он лжёт.

– Вы поверили ему?

– Я не знала, чему верить, детектив. Мы с Джейсоном прожили в браке двадцать лет. Я никогда не представляла, что он способен на такое. Но вы не видели выражение его глаз…

– А что случилось потом?

– Он бросился на меня с ножом. Слава богу, Лиам был со мной – иначе я была бы мертва. Лиам бросился на него и повалил его, и он выронил нож. Именно тогда я подняла его и…

– Миссис Касс?

– Извините. Это так тяжело…

– Не торопитесь.

– Он вырвался от Лиама. Он больше Лиама. А затем он снова бросился на меня и…

– И…?

– У меня всё ещё был нож. Поэтому я сделала единственное, что могла: я ударила его ножом, когда он бросился на меня.

– Значит, это вы его ударили ножом?

– Да.

– Это был не Лиам?

– Нет.

– Вот в чём дело, миссис Касс. Характер разбрызгивания крови на одежде Лиама указывает на то, что именно он был перед Джейсоном, когда того ударили ножом. На вашей одежде почти нет крови.

– Я не знаю, что вам сказать. Лиам был прямо рядом со мной. И он наклонился над Джейсоном после того, как я его ударила, так что, наверное, вся эта кровь и попала на него. Он пытался реанимировать его, но не получилось. Очевидно.

– Понимаю.

– Я… я под арестом?

– Учитывая обстоятельства и то, что Оливия подтвердила вашу версию, мы не планируем предъявлять вам обвинения на данный момент.

– …

– Но наше расследование не завершено. Будет проведено вскрытие.

– Да. Да, конечно.

– У меня есть ещё один вопрос, миссис Касс.

– Да?

– Зачем вы защищаете Лиама?

– Я понятия не имею, о чём вы говорите. Детектив, мой муж только что пытался меня убить.

– Но Лиам – тот, кто ударил его ножом, не так ли?

– Детектив, мой муж, с которым я прожила двадцать лет, мёртв. Это был очень трудный день. Я не… я даже не могу мыслить здраво. Я рассказала вам, что случилось. Мне больше нечего сказать.