Страница 79 из 94
Глава 54. Эрика
– Чем бы ты ни торговала, мне не интересно.
Старик смотрит на меня из–за цепочки. Я едва вижу его, но могу разглядеть его глаза. Мои глаза. Глаза Лиама. Это он. Мой отец.
– Я ничего не продаю, – говорю я.
Он щурится на меня.
– Тогда чего ты хочешь?
– Я… – Я прочищаю горло. – Могу я войти и объяснить?
– Нет. Ты скажешь, чего хочешь, а потом я решу, можно ли тебе войти.
Я не хотела вести этот разговор так – через дверную цепочку. Но он не оставляет мне выбора.
– Я… я твоя дочь. Я Эрика.
Подозрение в его глазах на мгновение усиливается, но затем что–то меняется. Он закрывает дверь, и я слышу, как он возится с цепочками. Когда он снова открывает дверь, цепочки нет.
Теперь он просто выглядит как старик. Тёмные волосы, которые были густыми на фотографии из моего ящика, теперь почти исчезли, а то, что осталось, – белое и редкое. Его зубы жёлтые, у него большие отвисшие щёки. На нём клетчатая рубашка и подтяжки. Он – тень того красивого мужчины, которым был когда–то.
– Эрика. – Его голос дрожит. – Не могу поверить, что ты здесь. Заходи.
Я захожу в его крошечную квартиру, которая скудно обставлена старым драным диваном, похожим на выброшенный на обочину, пустым книжным шкафом и журнальным столиком на одной короткой ножке. К тому же в гостиной невероятный беспорядок. По комнате разбросано бельё, на журнальном столике картонные коробки из–под еды. Я подавляю желание всё прибрать. Он, наверное, живёт здесь недостаточно долго, чтобы стать барахольщиком, но движется в этом направлении.
– Садись! – нервно говорит он, указывая на свой дырявый диван, который выглядит так, будто кишит червями или клопами. – Могу я предложить тебе что–нибудь выпить?
– Нет. – Я боюсь пить из стаканов в этом месте. – Спасибо.
Мой отец, Марвин Холик, садится рядом со мной на диван. На его губах нервная улыбка, которая заставляет его выглядеть моложе – когда он так улыбается, он немного похож на Лиама. Он совсем не такой, как я ожидала. Я ожидала типа Шона Коннери, который курит сигарету и небрежно, возможно, с шотландским акцентом, рассказывает об убийстве, которое совершил. Но этот человек далёк от Шона Коннери. Он больше похож на мистера Магу.
Он моргает на меня своими слезящимися глазами.
– Я так рад, что ты здесь, Эрика.
Я натянуто улыбаюсь.
– Мне так хотелось связаться с тобой после того, как я вышел из тюрьмы, – продолжает он. – Но я знал, что твоя мать рассказала тебе обо мне. И я подумал… ну, я подумал, что тебе будет лучше без меня в твоей жизни. Но я очень рад, что ты здесь.
Я киваю.
– Я хочу узнать всё о твоей жизни. – Он начинает тянуться к моей руке, но я отстраняюсь до того, как он успевает коснуться. – Ты замужем? У тебя есть дети?
– Я замужем, – отвечаю я сдержанно, – и у меня двое детей–подростков.
– У меня есть внуки? – Его лицо светлеет. – У тебя есть фотографии?
Я изучаю его морщинистое лицо. Всё это спектакль, чтобы расположить меня к себе? Ему действительно интересно смотреть на фотографии моих детей? Потому что, по правде, Марвин Холик совсем не похож на социопата. Совсем. Но он совершил убийство. И описание, которое моя мать дала ему, звучало в точности как Лиам.
Я медленно достаю телефон из сумочки и показываю недавние фотографии детей. Мой отец достаёт очки и смотрит на фото слишком долго, чтобы это было игрой. Когда он доходит до снимка Лиама после дебатов, он ахает.
– Боже мой! – говорит он. – Мальчик выглядит точь–в–точь как я!
– Да, – неопределённо говорю я.
Это не всё, что он от тебя унаследовал.
– Чем он там занимается? – спрашивает отец. – Он так нарядно одет.
– Он в команде по дебатам.
– Команда по дебатам! Какой умный ребёнок. Ничего себе. Твой муж, должно быть, умный. Уж точно не от меня это.
– Мама довольно умная.
Улыбка исчезает с его губ.
– Ты права. Она умная. – Он возвращает мне телефон, на его лице тревожное выражение. – Мне так жаль, Эрика. За… ну, за всё. Я действительно всё испортил.
– Да, – бормочу я.
Он опускает глаза.
– Ты, наверное, хочешь знать, что случилось.
Я не хочу знать. Но я должна знать. Мне нужно знать, что заставило его убить женщину. И что я могу сделать, чтобы его внук не постигла та же участь – если ещё не поздно.
– Да, – только и говорю я.
Он кивает и вздыхает, глубже погружаясь в свой дырявый диван. Он проводит рукой по остаткам волос. Трудно представить, что они когда–то были такими же тёмными и густыми, как у Лиама.
– Я был молод и глуп, – наконец говорит он. – Очень плохое сочетание. Я встретил эту девушку. Нэнси. Господи, как бы я хотел всё вернуть. Я любил твою мать, но… я был слишком молод и слишком красив для своего же блага. А потом девушка сказала мне, что залетела – она угрожала пойти и рассказать твоей матери. Я думал, что твоя мать уйдёт от меня, и я потеряю вас обеих.
– И ты убил её.
– Нет! – Его слезящиеся карие глаза распахиваются. Эти глаза когда–то были того же цвета, что и у Лиама, но теперь они потеряли свою яркость, как рубашка, которую слишком много раз стирали. – Я не хотел убивать Нэнси. Клянусь. Я просто… один мой приятель дал мне таблетки, которые я мог подсыпать ей, чтобы она потеряла ребёнка. А после этого я собирался расстаться с ней и быть верным твоей матери. Я никогда не хотел убивать её. Клянусь.
Я смотрю на него.
– Ты не веришь мне. – Он качает головой. – Я не виню тебя. Полиция тоже не поверила. Может быть, поверили бы, если бы она действительно была беременна, но она солгала об этом. Никакого ребёнка никогда не было. – Он делает дрожащий вдох. – И в итоге я всё равно потерял вас обеих.
Я отворачиваюсь, не в силах смотреть ему в глаза. Верю ли я ему?
– Это была ужасная ошибка, – говорит он. – Я бы хотел всё вернуть. Я бы ответил за свои поступки – чего бы это ни стоило. Но, Господи, я заплатил за это. Я пропустил всю твою жизнь. Я пропустил возможность иметь внука, который выглядит точь–в–точь как я. Я пропустил возможность держать внуков на руках, когда они были младенцами. И Анджела… Она никогда не приходила ко мне. Она хотела забыть, что я существую. Вырастить тебя самой.
– Она хорошо справилась.
– Да. Ещё как. – Он снимает очки и трёт глаза. – Я не заслуживаю этого, Эрика, но я надеялся, что, может быть, смогу когда–нибудь познакомиться с твоей семьёй. Как думаешь, есть шанс? Когда–нибудь?