Страница 65 из 94
Глава 43. Эрика
Когда ближе к вечеру я спускаюсь вниз, чтобы заставить себя поужинать, я нахожу Ханну на диване в гостиной. Она сидит развалившись и смотрит телевизор. Я подхожу достаточно близко, чтобы разглядеть, что на экране. Это «Принцесса–невеста».
«Принцесса–невеста» была моим любимым фильмом в детстве. Когда Ханне было четыре года, я впервые показала его ей и Лиаму. Лиам не придал этому особого значения, но Ханна его обожала. Он стал её любимым фильмом, и, думаю, им и остался. Это успокаивающий фильм. Это её тарелка куриного супа.
Я стою там мгновение, наблюдая, как Ханна смотрит фильм. Её глаза прикованы к экрану, и она шевелит губами, повторяя слова за персонажами. Она, наверное, может воспроизвести по памяти каждую строчку из этого фильма. Вообще–то, я тоже.
– Можно к тебе? – спрашиваю я.
Ханна поднимает на меня свои покрасневшие голубые глаза. В прошлый раз, когда я её видела, она кричала на меня. Но теперь она пожимает одним плечом.
– Как хочешь.
Это строчка из фильма. Оливковая ветвь?
Я сажусь на диван рядом с Ханной, но сохраняю между нами приличное расстояние. Если сяду слишком близко, она будет жаловаться, что я её давлю. Но если сяду слишком далеко, это тоже её расстроит. Я никогда не умела сделать Ханну счастливой – никогда не умела. Даже когда она была младенцем, она кричала во всё горло, пока я умоляла её сказать мне, что случилось. Даже двухлетний Лиам как–то заметил: «Моя маленькая сестрёнка всегда грустная».
Четырнадцать лет спустя ничего не изменилось.
– Мне жаль, что тебе пришлось увидеть то, что случилось раньше, – говорю я Ханне.
Она не отрывает глаз от экрана.
– Это не твоя вина.
– Я знаю, но…
Она поворачивается ко мне.
– Ты правда думаешь, что он это сделал, да?
Я прочищаю горло.
– Ну, я не знаю наверняка. В смысле…
– Поэтому ты наняла того парня, чтобы отпугивать всех девушек, которые нравятся Лиаму.
У меня отвисает челюсть. Ханна знала об этом? Мне даже в голову не приходило, что она может знать. Я думала, это мой тёмный секрет.
– Одна из них мне рассказала. – Её глаза возвращаются к экрану телевизора. – Я предположила, что за этим стоишь ты. Учитывая, что именно ты отправила его к психологу.
– Ты знаешь об этом?
– Лиам рассказал.
Я делаю вдох.
– Мне очень жаль, Ханна. Мне жаль, что ты оказалась втянута во всё это. Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы оградить тебя от этого впредь.
Ханна берёт пульт и выключает телевизор. Теперь она смотрит на меня, её глаза наполняются слезами.
– Я не хочу, чтобы меня ограждали. Я просто хочу, чтобы мой брат вернулся домой.
Преданность Ханны Лиаму понятна. Что бы кто ни говорил о Лиаме, он хороший старший брат. Когда я была беременна, меня предупреждали, что принести новорождённого в дом, где уже есть двухлетний ребёнок, – это рецепт ревности. Одна из моих подруг рассказывала, что ей постоянно приходилось защищать младенца от малыша.
Но у Лиама и Ханны никогда так не было. В первый раз, когда я принесла Ханну домой, он не мог перестать на неё смотреть. Когда мы наконец позволили ему подержать её под нашим присмотром, он был таким нежным. Он всё гладил её маленькое лицо с открытым ртом от благоговения.
Когда ей было около четырёх месяцев, мы повели её в парк, и большая собака бросилась к коляске, громко лая, отчего Ханна разрыдалась. Лиам прыгнул перед собакой, храбро подняв руку.
– Собачка, нет! – закричал он. – Не трогай мою сестру! Нет!
Я не знаю, что Лиам сделал или не сделал с Оливией, но он всегда защищал свою сестру.
– Всё будет хорошо, – говорю я Ханне. – Мы вернём его домой.
Ханна вытирает глаза тыльной стороной ладони.
– Ты правда в это веришь, мам?
Хотела бы я сказать, что да. Хотела бы я сказать дочери, что правда выйдет наружу, и Лиама отпустят. Но настоящая правда в том, что выйдет правда или нет, я верю, что Лиам проведёт остаток жизни в тюрьме.