Идеальный сын

Глава 25. Оливия

Я просыпаюсь, и всё вокруг черное.

Где я? Что происходит?

Я хватаюсь за лицо, пытаясь унять пульсирующую боль во лбу, прямо между глаз. Как я сюда попала? Последнее, что я помню…

Садись в машину. Всего на несколько минут.

Нет. Нет, он не мог. Он бы не стал.

О боже. Кажется, меня сейчас вырвет.

Меня выворачивает, но желудок пуст, и ничего не выходит. Я сглатываю, согнувшись на земле. Моргаю несколько раз, пытаясь привыкнуть к темноте, надеясь, что мир как–то сфокусируется, но этого не происходит.

Я даже не вижу своей руки перед лицом. Я не вижу, где я, не вижу, что у меня под ногами.

Почему я не вижу?

О боже, я ослепла?

Но нет. Когда я смотрю вверх, вдалеке виден крошечный кусочек света. С моими глазами всё в порядке. Просто там, где я нахожусь, нет света.

У меня кружится голова, из–за чего ориентироваться ещё труднее. Земля влажная и зернистая. Грязь? Трудно сказать. Я сажусь и протягиваю руку вдаль, ощупывая что–то – что угодно. Мои пальцы наконец касаются чего–то твёрдого. Консистенция такая же, как у земли. Тоже грязь.

Кажется, я в яме.

О боже. О боже. Я в яме. Я в яме в земле.

У меня начинают покалывать пальцы, когда паника нарастает. Я не клаустрофоб, но такое чувство… будто меня заживо похоронили. Минуту назад я целовалась с Лиамом, один из лучших моментов в моей жизни, а теперь просыпаюсь здесь.

Зачем?

Я должна выбраться отсюда. Должен быть выход. Должен быть.

Вон там, вверху, кусочек света – выход. Если бы я могла до него дотянуться, возможно, я смогла бы вылезти. Я встаю на ноги, но тут осознаю ещё кое–что. Боль. Мучительная, жестокая боль в левой лодыжке. Такая сильная, что я тут же падаю обратно в грязь.

Что со мной не так?

Я закатываю штанину джинсов, чтобы ощупать левую лодыжку. Она опухшая. Очень опухшая. И горячая. И даже легкое прикосновение вызывает невыносимую боль. Думаю, когда меня бросили в эту яму, я сломала лодыжку. Или, по крайней мере, сильно её повредила.

Так, наступать на лодыжку я не могу. Но могу попробовать встать. В этот раз я опираюсь на стену из грязи, которая слегка проседает под тяжестью. Всё равно больно, но мне удаётся встать. По крайней мере, на одну ногу. Я вытягиваю руку, нащупывая что–то наверху, за что можно ухватиться.

Пальцы не достают.

Я не могу дотянуться.

О боже, я в ловушке.

Когда он бросил меня сюда, он знал, что делал. Он знал, что отсюда будет трудно выбраться. Мой единственный шанс – если кто–то придёт меня спасать.

– Помогите! – кричу я во всё горло. – Помогите! Помогите мне! Я в ловушке!

Ничего.

Я кричу, пока голос не садится, а горло не начинает саднить. Но я ничего не слышу. Ни шагов. Ни звука. Бог знает, где я. На улице, в глуши? В его звукоизолированном подвале?

Но ясно, что в ближайшее время никто за мной не придёт. Здесь.

Я падаю на грязную стену. У меня пересохло в горле. Я не помню, когда в последний раз что–то ела или пила. День назад? Если он планирует держать меня здесь, он хотя бы даст мне что–нибудь выпить? Он даст, правда? Иначе я умру, и тогда для его целей я буду бесполезна.

Надеюсь, он принесёт мне еду. Что я буду делать, если не принесёт?

Он не насиловал меня. Даже несмотря на провал в памяти, почему–то я в этом уверена. Если бы он это сделал, я бы знала. Правда? Я всё ещё девственница, так что я уверена, что чувствовала бы боль, если бы он это сделал. По крайней мере, так говорила Мэдисон. Мои джинсы всё ещё застёгнуты и застегнуты на молнию, ничего не порвано. Я цела, кроме чёртовой лодыжки.

Боже, почему я не послушала Мэдисон, когда она предупреждала меня о Лиаме?

Может, он оставил мне воды. Может, где–то здесь есть целый термос. Мне нужно ощупать это пространство и понять, где я. Если у меня есть хоть какой–то шанс выбраться отсюда, я должна понять, с чем имею дело. В конце концов, женщины постоянно сбегают от похитителей. Я читала об этом статьи. Они используют свою смекалку или интеллект, или что–то ещё, и находят выход.

Или нет. И спустя годы их полузакопанные тела находят в лесу туристы.

О боже, меня снова вырвет.

Я сгибаюсь пополам, меня выворачивает на грязную землю. И снова ничего не выходит. Меня выворачивает так сильно, что на глаза наворачиваются слёзы. И прежде чем я понимаю, слёзы уже текут по щекам.

Я в ловушке. Он поймал меня в ловушку.

Я хочу домой. Я хочу к маме.

Пожалуйста…