Страница 72 из 88
Я наблюдал за этим из укрытия, чувствуя, как внутри разливается холодное удовлетворение. Мне не хотелось, чтобы и его задела эта охота, так что Борг поступил самым благоразумным образом.
Первый этап завершён.
Отряд остался без проводника посреди леса, который я превратил в западню. Один маг ранен, люди измотаны бессонными ночами и постоянным напряжением. Их карты, даже если они и были, бесполезны, потому что я изменил все метки. Их магия бесполезна, потому что я работал руками и знанием леса, без единого заклинания. Моего следа тут просто не было.
А Борг.. Борг уходил живым. Человек, который просто выполнял свою работу, который не заслуживал того, что эти люди собирались с ним сделать после охоты. Я слышал обрывки их разговоров прошлой ночью, когда они думали, что никто не подслушивает.
«Несчастный случай», «лишний свидетель». Охотник — мужик честный, хороший. По крайней мере, из того, что я видел, и говорил Торн.
Что ж, теперь делиться им придётся только друг с другом. Если, конечно, они вообще найдут то, за чем пришли.
Я бесшумно отступил от края оврага и двинулся вглубь леса.
* * *
Следующий день принёс мне возможность проверить работу с осиным гнездом. К середине дня звероловы добрались до участка с подрезанными ветками вокруг старого вяза.
Один из них, коренастый мужчина с рябым лицом, отстал от основной группы. Он прихрамывал, видимо, повредил ногу на броде, и двигался медленнее остальных. Когда отряд скрылся за поворотом тропы, рябой решил срезать путь через подлесок.
Прямо к моему вязу.
Я замер в зарослях папоротника, наблюдая. Мужчина продирался сквозь кустарник, ругаясь сквозь зубы и отмахиваясь от веток. Его плечо задело ствол дерева, и он машинально оперся о него рукой, чтобы сохранить равновесие.
Дупло находилось чуть выше, на уровне головы. Сотрясение от удара о ствол разбудило ос. Впрочем, если бы этого не хватило, то я бы их сам бы раздразнил броском чего-нибудь.
Первые насекомые вылетели почти беззвучно, тёмным облачком закружившись вокруг дупла. Рябой не сразу понял, что происходит, он смотрел вперёд, пытаясь разглядеть товарищей сквозь листву.
Потом первая оса ужалила его в шею.
Вопль боли разнёсся по лесу, вспугнув стаю птиц с соседнего дерева. Рябой заметался, размахивая руками и пытаясь отбиться от роя, но осы уже почуяли угрозу гнезду. Десятки насекомых облепили его голову и плечи, жаля снова и снова.
Он побежал, не разбирая дороги, врезаясь в деревья и спотыкаясь о корни. Крики перешли в хриплый визг, когда осы добрались до лица. Я видел, как он упал, перекатился, вскочил и снова побежал, оставляя за собой шлейф разъярённых насекомых.
Топот ног и встревоженные голоса донеслись со стороны тропы. Отряд услышал крики и возвращался к отставшему товарищу.
Я бесшумно отступил глубже в чащу.
Когда звероловы нашли рябого, тот уже не кричал. Он сидел на земле, прислонившись спиной к стволу берёзы, и тяжело дышал. Лицо распухло до неузнаваемости: глаза превратились в узкие щёлочки, губы раздулись, словно он засунул в рот два кулака. Шея и руки покрылись красными волдырями, некоторые уже лопнули, сочась прозрачной жидкостью.
Один из магов склонился над ним, бормоча что-то и водя руками. Бледное свечение окутало пострадавшего, но даже с такого расстояния я видел, что заклинание лишь снимает отёк, а не устраняет причину.
— Нести придётся, — сказал маг, выпрямляясь. — Сам идти не сможет минимум до завтра.
Лидер отряда, услышав подобную новость, лишь сплюнул в сторону.
* * *
К вечеру третьего дня, и второго дня пути отряда через Предел, звероловы разбили лагерь на небольшой прогалине у ручья. Место было неудачным, слишком открытым, слишком близко к воде, где собирались хищники на водопой, но они были слишком измотаны, чтобы искать что-то лучшее.
Я наблюдал с вершины холма, укрывшись за выворотнем старой сосны. Отсюда лагерь был виден как на ладони: костёр в центре, разбросанные мешки и снаряжение, сгорбленные фигуры людей.
Их было двенадцать. Раненый маг всё ещё держался на ногах, но двигался неуверенно, часто останавливаясь и хватаясь за голову. Второй маг тратил силы на поддержание барьера, его лицо осунулось, под глазами залегли тёмные тени.
Время для следующего шага.
Я спустился с холма, огибая лагерь по широкой дуге. Ручей тёк с севера, петляя между валунами и корнями, и я двинулся вдоль него, держась в тени прибрежных кустов.
Флягу рыжебородого я приметил ещё днём. Он носил её на поясе, массивную, обтянутую кожей, с гербом какого-то дома на боку. И он постоянно отходил к ручью, чтобы наполнить её свежей водой.
Место, где он обычно это делал, находилось метрах в пятидесяти от лагеря, за поворотом русла. Достаточно далеко, чтобы барьер не доставал, достаточно близко, чтобы не вызывать подозрений.
Я добрался туда первым.
Склянка с модифицированным «Краснобаем» легла в углубление между камнями, прикрытая пучком травы. Содержимое я вылил в воду чуть выше по течению, туда, где ручей образовывал небольшой затон. Течение разнесёт зелье, разбавит его до безопасной, но действенной концентрации. Главное, что вода потом все равно все смоет, и животные не пострадают.
Потом я отступил в заросли и стал ждать.
Рыжебородый появился через полчаса. Он шёл тяжело, раздражённо, бормоча что-то себе под нос. Присел у воды, снял флягу, окунул её в ручей.
Я следил за каждым его движением. Он набрал воды, поднёс флягу к губам, сделал несколько глотков. Поморщился слегка, видимо, вкус показался странным, но списал это на усталость или особенности местной воды. Не родниковая все же.
Потом вернулся в лагерь.
Эффект проявился через пару часов, когда я уже занял новую позицию на дереве с видом на поляну.
Лидер отряда пытался отдавать приказы, но его речь стала невнятной, слова путались, мысли ускользали. Он споткнулся на ровном месте, едва не упав в костёр. Его движения сделались неуклюжими, размашистыми, как у пьяного.
— Командир, с вами всё в порядке? — спросил один из звероловов.
— В пор.. в порядке, — рыжебородый мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. — Просто устал. Все устали. Этот проклятый лес..
Он не закончил фразу, усевшись прямо на землю и обхватив голову руками. Его товарищи переглянулись, обмениваясь тревожными взглядами.