Страница 3 из 39
В 1970-е годы Тихонов рассказывал издательскому работнику Д.Т. Хренкову: «Стихи Киплинга были для меня глотком свежей воды <…> Но и тогда я видел, как со штыков томми капала невинная кровь. Я хотел бы, чтобы вы этого не забывали. Киплинговский томми – всегда в оппозиции к своему народу и всегда в своих завоеваниях приносит беду народу другому. Не могу сказать, что тогда, в годы, предшествовавшие Первой мировой войне, я понимал это глубоко. Но я любил индусов, мечтал потолкаться на рынках Калькутты, послушать, как шумит Бенгальский залив. И это не могло не сказаться на моем отношении к Киплингу».
Сам же Тихонов признавался, что Корней Чуковский увидел в его «Балладе о синем пакете» отражение баллады Роберта Броунинга «Как доставили добрую весть из Гента в Аахен в XVII веке» (How They Brought the Good News from Ghent to Aix) (1845), которая к тому времени не была переведена на русский. Тихонов же утверждал, что только начал учить английский в 20-е годы и параллели с Броунингом возникли случайно. Он не мог признаваться в раннем знании английского, так как это выдало бы учебу в Морском корпусе (в гимназии и торговой школе английский не изучали). На самом деле Броунинг прямо повлиял на Тихонова, причем не только в общих образах, ритмике и в общей задаче передать быстроту движения, но и, главным образом, в одной из основных идей: важно действие, связанное с доставкой новостей, а не само их содержание, которое в балладах и Броунинга, и Тихонова остается неизвестным.
О своем участии в Первой мировой войне Тихонов писал так: «Восемнадцати лет я начал военную службу гусаром. Мне пришлось сражаться с немцами под Ригой. В походах и боях я изъездил всю Прибалтику, был контужен под Хинценбергом, участвовал в большой кавалерийской атаке под Роденпойсом». На самом деле Николай Семенович служил не в полку Офицерской кавалерийской школы, который в 4-й отдельной кавбригаде и 17-й кавалерийской дивизии 12-й армии называли гусарским, а в 20-м драгунском Финляндском полку той же дивизии и сражался на Северном фронте, под Ригой. Судя по автобиографической повести «Старатели» (1918), Тихонов в 1917 году был начальником полковой команды связи и членом полкового комитета. В автобиографии 1951 года он с гордостью отмечал, что на выборах полкового комитета семьсот гусарских сабель было поднято за него. На самом деле сабли были не гусарские, а драгунские.
Тихонов в автобиографических заметках описал свою беседу с полковником князем Владимиром Николаевичем Гагариным (1877–1948), которая, по всей вероятности, произошла вскоре после того, как 1 июля 1917 года князь вступил в должность командира 20-го драгунского Финляндского полка: «Встретил 12 ночью… кн. Гагарина. Г. сначала увидел Степанова, подошел к нему и спрашивает, как дела?.. Потом перешел на меня… И наконец спросил фамилию. Я сказал. “Как, – заулыбался он – Тихонов?! Дайте-ка вас ближе рассмотреть. Про вас здесь чудеса рассказывали”. – “Какого рода, г-н полковник?” – “Да что вы… одной рукой одно пишете, другой другое, а еще о третьем разговариваете. Вы пишете?” – “Пишу…” – “А я вас воображал старше себя, с усами, бородой, а вы, оказывается, молодой, жизнерадостный…”»
15 августа 1917 года Тихонов участвовал в расформировании 10-го Сибирского стрелкового полка, отказавшегося выступить на позиции, и аресте 150 его солдат. Эти события отражены в «Старателях». 7 октября 1917 года приказом по полку Тихонов был произведен из подпрапорщиков в прапорщики. После Октябрьской революции в Петрограде командование 17-й дивизии собиралось бросить свои полки, еще не подвергшиеся разложению, на Петроград для восстановления власти Временного правительства. Тихонов был послан из Валка, где стояла дивизия, в Вольмар, наблюдать за позицией латышских частей. 4 ноября в Журнале военных действий (ЖВД) 20-го Финляндского полка было записано: «4.XI. В 17 ч получено донесение от прапорщика Тихонова из Вольмара, что 300 вооруженных латышей сели в поезд и направляются в Валк»[2]. Из-за оппозиции латышей и большинства частей 12-й армии поход на Петроград не состоялся.
18 декабря 1917 года Тихонов был выбран командиром 3-го эскадрона финляндских драгун. 14 января 1918 года в полку была «открыта запись в социалистическую красную армию»[3]. 24 февраля 1918 года, в ходе германского наступления, согласно записи в ЖВД 20-го драгунского Финляндского полка, в городе Верро «во время перестрелки убит командир эскадрона тов. Тихонов»[4]. На самом деле Тихонов не погиб (возможно, тогда он был контужен), а, скорее всего, присоединился к Отряду Особой важности имени атамана Леонида Пунина, которым в феврале 1918 года командовал ротмистр Станислав Никодимович Булак-Балахович (1883–1940). Этот отряд тогда действовал совместно с 17-й кавалерийской дивизией и был в тот момент одной из немногих частей Северного фронта, реально оказывавшего сопротивление немцам. На его базе был сформирован Лужский партизанский (1-й конный) полк Красной Армии. В дальнейшем Тихонову удалось скрыть, что в дореволюционной армии он был офицером.
Донесение и оборот донесения Н.С. Тихонова. Ноябрь 1919 г. Ф. 39. On. 1.. Ед. хр. 15.
Л. 19 (1) и Л. 19 оборот
Пребывание в отряде Балаховича косвенно отразилось в повести Тихонова «От моря до моря». Там мальчик Димка вместе с отбившимся от своего полка отрядом из 12 всадников во главе с солдатом, большевиком Степановым (автобиографическим персонажем, притом что в Гражданскую войну Тихонов был противником большевиков), отступая под натиском немцев, в конце февраля 1918 года в Северной Латвии в одном из имений встречают «батальон смерти», который Степанов определяет как противников большевиков. Хотя Степанов и назван в повести солдатом, но у него имеется полевая книжка – атрибут офицера. «Батальонами смерти» в русской армии называли пехотные ударные батальоны, которые начали формироваться после Февральской революции.