Страница 4 из 39
В кавалерии «батальоны смерти» не создавались, но фактически к ним приравнивались созданные еще до революции два конных партизанских отряда – Отряд Особой важности имени атамана Леонида Пунина в Прибалтике и партизанский отряд под командованием атамана Б.В. Анненкова, действовавший в Белоруссии. Димка и Степанов видят знамя «батальона смерти»: «Они носили на рукавах черные полосы, а на рукавах и папахах череп с белыми костями. <…> Знамя тоже было черное с черепом и костями». О том, что встреченный Степановым и Димкой отряд был кавалерийским, свидетельствует то, что командир «батальона смерти», капитан Рыкачев, является кавалеристом, так как в дальнейшем он командует в армии Деникина конноартиллерийской батареей. В отряде имени атамана Пунина тоже была такая батарея.
Интересно, что образ «батальона смерти» из повести «От моря до моря», возможно, отразился в романе близкого друга Тихонова Вениамина Александровича Каверина (1902–1989) «Два капитана» (1938–1944). Здесь отчим главного героя, Гаер Кулий, служащий в «батальоне смерти», очень напоминает солдата Козла, которого встречают Степанов и Димка в том же имении, что и людей Рыкачева. Этот солдат – мошенник, спекулянт и мародер, тащит с собой мешок с украденными настенными часами. Но, в отличие от Козла, персонаж Каверина не обладает инфернальными чертами. Гаер Кулий после разгрома батальона тащит из дома матери главного героя мешок с вещами, в том числе с бархатной жакеткой матери.
25 мая 1918 года Тихонов опубликовал рассказ «Чудо», где отразилась смерть его отца, скончавшегося в Петрограде 13 марта от паралича сердца. Нет данных, что он стал жертвой самосуда матросов, как герой рассказа, или умер иной насильственной смертью, хотя и исключить этого нельзя. В «Чуде» явно отразилась расправа революционных матросов над министрами Временного правительства А.И. Шингаревым и Ф.Ф. Кокошкиным 7(20) января 1918 года в Мариинской тюремной больнице.
«Чудо» и «Старатели» – это один из ранних примеров, а возможно, и самый ранний пример фаустианы на тему революции 1917 года. Самосуд над Семеном Ивановичем Клокачевым, новым Фаустом, происходит по наущению нового Мефистофеля – смуглого человека с черной эспаньолкой. Но Бог перед смертью награждает Клокачева, так и не продавшего душу дьяволу, чудом – он видит неземной свет – смеющееся солнце. Михаил Булгаков внимательно читал «Чудо», когда создавал свою знаменитую фаустиану – роман «Мастер и Маргарита». У Тихонова главный герой – человек безгрешный, но не творческий, что в рассказе всячески подчеркивается, награжден светом. У Булгакова Мастер – творческий гений, хотя и грешный, и он награжден не светом, а покоем. Эпизод же с чужим кошельком, который черт непонятно как подбросил в карман Клокачеву, отразился в том эпизоде «Мастера и Маргариты», где Коровьев дает взятку управдому Никанору Ивановичу Босому увесистой пачкой рублей, которые потом чудесным образом превращаются в доллары, причем «пачка сама вползла к нему в портфель». Булгаков также внимательно прочел «Старателей», откуда он позаимствовал придуманную Тихоновым фамилию Мирцев. Вплоть до 1938 года фамилия Мирцев рассматривалась в качестве варианта фамилии того персонажа, который в окончательном тексте «Мастера и Маргариты» стал Михаилом Александровичем Берлиозом. Фамилия Мирцев прозрачно указывала на прототипа будущего Берлиоза – известного журналиста Михаила Ефимовича Кольцова (Фридлянда) (1898–1940). Не исключено, что Булгаков в 1938 году окончательно отказался от фамилии «Мирцев» для председателя МАССОЛИТа, опасаясь, что Тихонов тогда может подумать, что он послужил одним прототипом этого малосимпатичного персонажа. Николай Семенович в 1930-е годы уже был видным литературным функционером, делал доклад о современной поэзии на I съезде советских писателей, был руководителем Ленинградской писательской организации и был избран в президиум Союза писателей СССР. Но, в отличие от булгаковского Берлиоза, никакого отношения к антирелигиозной пропаганде Тихонов никогда не имел, и его стихи никогда не были антихристианскими.
В том же № 22 «Нивы» за 1918 год, где была начата публикация «Старателей», был опубликован очерк Александра Валентиновича Амфитеатрова (1862–1938) «Вечный странник. Католическая легенда» (С. 344–347). Там, в частности, приводилась легенда о том, как награжденный за свой грех муками бессмертия Понтий Пилат бросается с горы в озеро в Гельвеции (нынешняя Швейцария): «Но умер ли он, – кто знает? Гора с тех пор зовется горою Пилата, а озеро подверглось заклятью. Ужасающие бури волнуют его по ночам, адские тени пляшут на нем. Раз в год появляется на берегу и Пилат, в одеянии судьи. И кто его увидит, умрет». В эпилоге «Мастера и Маргариты» Булгаков использовал эту легенду, чтобы показать судьбу Пилата, а также дарованное ему в наказание бессмертие. Кстати сказать, интересовавшийся демонологией и писавший мистические романы Амфитеатров некоторые свои публикации подписывал как «Московский Фауст».
Путь Тихонова в Гражданской войне реконструируется частью по документам, частью по его произведениям. В стихотворении Тихонова «Атака под Роденпойсом» лирический герой и его товарищи после атаки вынуждены отступать под неприятельскими пулями. В Первую мировую войну атака под Роденпойсом состоялась 21 августа (3 сентября) 1917 года во время наступления немцев на Ригу. Главную роль в ней сыграл разъезд в 9 человек отряда имени атамана Пунина. Штабс-капитан (тогда – поручик) Лев Николаевич Пунин (1897–1963) из этого отряда так описал результаты атаки: «Часть пехоты противника бросилась бежать. <…> В результате немцы отступили и целый день не наступали на этом участке, а наши части, отходившие по Петроградскому шоссе, смогли спокойно отойти к Венденским позициям». Однако 20-й драгунский Финляндского полка, согласно его ЖВД, в той атаке не участвовал, в отличие от 3-го эскадрона полка ОКШ. Но описание Тихонова соответствует картине атаке, которой подверглись кавалеристы-ливенцы во время боя с красными 24 мая 1919 года, когда отряд светлейшего князя Анатолия Павловича Ливена (1872–1937) попал в засаду и сам светлейший князь был тяжело ранен, а не августовской атаке 1917 года, но одна из этих атак в дальнейшем удачно маскировала другую. В «Атаке под Роденпойсом» Тихонов описывает бой 1919 года, во время которого он был в составе эскадрона отряда А.П. Ливена. Этот эскадрон назывался гусарским, так что насчет службы гусаром Тихонов не врал, только было это не в Первую мировую, а уже в Гражданскую войну.
Сторожевой пост под деревней Килли, 1919 г.