Страница 14 из 39
Возможно, описывая эпизод с «отречением» Виктора Кучина, Тихонов имел в виду своего друга, критика и литературоведа Илью Александровича Груздева (1892–1960), официального биографа А.М. Горького и одного из «Серапионовых братьев». Отец Груздева, Александр Иванович Груздев (1841 – после 1917), был потомственным почетным гражданином, купцом 2-й гильдии и владельцем доходного дома в Петербурге и двух магазинов посуды на Невском проспекте. В 1898 году его имущество оценивалось в 265 000 рублей. В 1910 году А.И. Груздев учредил Торговый дом «А. Груздев и К°» с капиталом 80 тыс. рублей. Подобное социальное происхождение в советское время было опасным, и поэтому И.А. Груздев писал в автобиографии (вряд ли искренне), что в 16 лет ушел из родительского дома, разорвав отношения с отцом. Илье Александровичу приходилось также скрывать, что он окончил Военно-медицинскую академию в Петрограде, и он писал в анкетах, что до революции учился на историко-филологическом факультете Петроградского университета, а во время Первой мировой войны служил санитаром во фронтовых подразделениях Российского общества Красного Креста. Однако в его архиве сохранились два фотоальбома периода Первой мировой войны, где И.А. Груздев на фотографиях 1916–1917 годов запечатлен в погонах зауряд-врача (временное звание, соответствовавшее чину титулярного советника и присваивавшееся в период Первой мировой войны студентам-медикам, окончившим 4-й или 5-й курс и работавшим на фронте младшими полковыми врачами). В 1916 году Груздев в качестве военного врача побывал в Лифляндии, где он теоретически мог познакомиться с Тихоновым, воевавшим в тех местах. Подобно М.А. Булгакову, Груздев скрывал свое медицинское образование. Как и у автора «Мастера и Маргариты», это могло быть связано с попыткой скрыть службу у белых. Во всяком случае, о биографии И.А. Груздева периода Гражданской войны, когда он будто бы все время оставался в Петрограде и служил в тыловых частях Красной Армии, известно только с его слов. Среди «Серапионовых братьев» военным медиком также была поэтесса Е.Г. Полонская, но она никогда не скрывала свое участие в этом качестве в Первой мировой войне.
Интересно, что в романе Аркадия и Георгия Вайнеров «Эра милосердия» (1975) одного из главных героев зовут Илья Сергеевич Груздев и по профессии он военный врач. Вероятно, это совпадение с обстоятельствами биографии И.А. Грузева не является случайным. В знаменитой телеэкранизации «Место встречи изменить нельзя» (по названию журнальной публикации романа) (1979) режиссера Станислава Говорухина Груздева (Сергей Юрский) переименовали в Ивана Сергеевича, вероятно, для того, чтобы сходство с известным литературоведом не бросалось в глаза.
Кучин опаздывает к месту сбора стариков-анофелесов из-за того, что объявляется учебная химическая тревога, и его, как раненного в ногу и отравленного газами, помещают в подвал, оборудованный под учебный госпиталь-газоубежище. А руководит всей этой «военной игрой» Виктор Кучин, который злорадно восклицает: «Попался, папашка». Таким образом, ленинскую утопию оказывается невозможным осуществить из-за растущей милитаризации жизни общества, которое при Сталине с конца 1920-х годов жило в режиме подготовки к будущей войне. Он руководил этой подготовкой, подобно тому как Виктор Кучин руководит «военной игрой». Подобные игры в то время для Ленинграда и других крупных советских городов были обычным делом. Кучин протестует против таких игр: «Игрушки играете, <…> а людям – горе». Вероятно, эта сентенция отражает взгляд на такие «химические тревоги» самого Тихонова, который по опыту боев под Ригой осенью 1917 года не понаслышке знал, что такое настоящая газовая атака. Поршнев предупреждает Кичина, что в ГПУ «ваш рассказ будет выслушан с большим интересом…». Это можно понять как намек, что, доживи Ленин до 1929 года, им бы вполне могло заинтересоваться ОГПУ.
Кучин признается: «Я ненавижу попов и иконы. Я атеист, я ненавижу военщину…» Здесь имеется в виду как критика Лениным милитаризма, так и насаждение Сталиным милитаризма в СССР.
Виктор подробно и цинично рассуждает о «военной игре» в разговоре с отцом: «Здесь не распоряжаться. Здесь мы хозяева. Нас врасплох не поймаешь. Ложись, отец, а не то, – он отступил и засунул руку в карман, где у него не лежало ничего, кроме яблока, – а не то я тебя трупом объявить могу и тебя отсюда прямиком в общую яму свалим. У нас по-военному нынче жизнь идет. Ложись, ложись, нечего демонстрации устраивать…»
Слова «у нас по-военному нынче жизнь идет» указывают на военную составляющую в повседневной жизни в правление Сталина. А идея Витьки объявить отца трупом и свалить его в яму пародирует помещение тела «вечно живого» Ленина в Мавзолей, что было сделано по инициативе Сталина. Слова же о «хозяевах» – это намек на то, что представители партийной и советской номенклатуры за глаза называли Сталина «хозяином».
Витька также «выдумывает необыкновенное»: «– Товарищи, – сказал он, подмигивая двум ближайшим своим приятелям, – товарищи, дорогие, еще один момент упущен. А если, к примеру, – это пленный. Важно допросить его по ходу боя. Отведите-ка его в штаб за конвоиров, а потом можно и к стенке. – И он засмеялся собственной шутке». Здесь – не только намек на красный террор, который Сталин осуществлял на фронтах Гражданской войны, но и отражение собственного опыта Тихонова.