Страница 12 из 39
Леонтий изменяет Анне с проституткой в тот момент, когда чувствует сексуальную потребность. Здесь Тихонов пародирует не только популярную после Октябрьской революции теорию «стакана воды», согласно которой инстинктивная сексуальная потребность должна находить удовлетворение безо всяких «условностей», так же просто, как утоление жажды, но и, если процитировать роман «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, собственные многочисленные преступления против супружеской верности. Близкая знакомая супругов Тихоновых Татьяна Ивановна Лещенко-Сухомлина (1903–1998) свидетельствовала в дневниковой записи 26 октября 1944 года: «Была у Тихоновых. Николай Семеныч вернулся поздно – Маруся (М.К. Неслуховская. – Б. С.) в сумерки отпустила его к его красотке Тане Лагиной (Татьяне Ивановне Лагиной, жене писателя Лазаря Иосифовича Лагина. – Б. С.)». Мария Константиновна стоически переносила все романы мужа, потому что очень его любила. Это доказывает свидетельство К.И. Чуковского, в дневниковой записи 22 декабря 1953 года описывающего пожар в доме Тихонова в Переделкино, как в своем «ЗИМе» сидит Тихонов, «без шапки, без пальто, обвязывает руку Марии Константиновне бинтом и целует ее, утешая. Загорелось наверху, в чердаке. Из-за труб. Мария Константиновна бросилась наверх – спасать рукописи Н. С. и все его книги об Индии… обожгла себе руку, и теперь без платка сидит в машине и очень беспокоится о “тете Маше”. Здесь-то и проявилась ее обычная философия: “черт с ними, с вещами!”».
Ленинская линия в сюжете с М.К. Неслуховской, К.Ф. Неслуховским и самим Тихоновым могла быть понятна только близким друзьям и знакомым Тихонова. Но были приметы, известные большинству читателей. Когда сын Виктор разоблачает Кучина, он сообщает об одном из прегрешений отца – тот пьет чай, бросая туда кусочки сыра, которые в нем растворяются. Сын считает, что это – «извращение самого мелкого свойства». Здесь можно вспомнить известный калмыцкий чай, в котором растворяют кусочки сливочного масла. Подобный чай распространен и среди других народов Поволжья, так что весь эпизод можно прочесть как намек на известные слухи о происхождении Ленина по линии отца от одного из коренных поволжских народов.
Эпизод, когда сын Кучина Виктор требует от отца доказать свой атеизм на деле, также имеет отношение к Ленину: «Я, говорит, в бога не верую, ну, думаю, я тебя проверю. Приношу я ему раз здоровенную икону… <…> принес я ему икону и хороший топор нашего уральского производства. Говорю: не веришь в бога – руби эту икону, пустим в печь, пожжем. А он взял топор да и не рубит, а почему, спрашивается, не рубит – тут Витька начал слюнить слова, мять их, чтобы передать стиль старого Кучина, говорит: ее мастер делал с любовью, любовался на нее, она красивая, не стану портить, ее в музей надо, а не истреблять».
Ленин действительно не призывал к уничтожению предметов христианского культа, в том числе икон. Так, в «Проекте речи по аграрному вопросу во второй Государственной Думе», написанном весной 1907 года и впервые опубликованном в 1925 году, он утверждал, что «в силу нашего научного, материалистического мировоззрения, чуждого всяких предрассудков, и в силу наших общих задач борьбы за свободу и счастье всех трудящихся мы, социал-демократы, относимся отрицательно к христианскому учению. Но, заявляя это, я считаю своим долгом сейчас же прямо и открыто сказать, что социал-демократия борется за полную свободу совести и относится с полным уважением ко всякому искреннему убеждению в делах веры, раз это убеждение не проводится в жизнь путем насилия или обмана». Здесь никак не подразумевается уничтожение икон.
А вот еще одно ленинское высказывание, которое, как нам представляется, прямо отразилось в тексте Тихонова. В беседе с германской социал-демократкой Кларой Цеткин Ленин заявил: «Мы чересчур большие “ниспровергатели в живописи” (“Bilderstuermer”). Красивое нужно сохранить, взять его как образец, исходить из него, даже если оно “старое”. Почему нам нужно отворачиваться от истинно прекрасного, отказываться от него, как от исходного пункта для дальнейшего развития, только на том основании, что оно “старо”?» Впервые эти воспоминания были опубликованы в 1929 году на немецком языке. Тихонов хорошо знал немецкий язык и интересовался Лениным, которому посвятил свои поэмы «Сами» (1921) и «Лицом к лицу» (1924). Поэтому он наверняка тогда же познакомился с воспоминаниями Цеткин.
Интересно, что эпизод с иконой, скорее всего, навеян эпизодом, присутствующим только в первой редакции романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита», написанной в 1929–1930 годах. Там Воланд в сцене на Патриарших предлагает Ивану Бездомном в доказательство своего неверия наступить на изображение Христа, нарисованное на песке. Иван отказывается и уступает только тогда, когда Воланд оскорбляет его, назвав «интеллигентом»:
«[Я – интеллигент?!] – прохрипел он. – [я – интеллигент, – заво]пил он с таким [видом, словно Вола]нд назвал его [по меньшей мере суки]ным сыном… <…>
И тут скор[оходовский сапог вновь] взвился, посл[ышался топот, и Христос] разлетелся по [ветру серой пылью]».
М.О. Чудакова, реконструировавшая самый ранний вариант этого эпизода, также отметила, что в 1928–1929 годах Булгаков читал роман своим друзьям. Очевидно, в число этих друзей входил и Тихонов. Булгаков написал соответствующую главу не позднее первой половины 1929 года, Тихонов же начал работать над «Анофилесом» не ранее августа 1929 года. Доказательством того, что Булгаков дружил с Тихоновым, может служить тот факт, что в записной книжке третьей жены писателя, Елены Сергеевны Булгаковой за 1930-е годы, есть ленинградский телефон Тихонова[7].
Записная книжка Е.С. Булгаковой с телефоном Н.С. Тихонова