Страница 11 из 39
Это стихотворение А.Н. Майков не включал в прижизненные собрания сочинений, возможно, учтя критику В.Г. Белинского, о которой речь пойдет ниже. Поэтому известно оно по отзыву В.Г. Белинского в статье «Русская литература в 1842 году» (1843), который фактически и цитирует в сокращенном виде Тихонов устами Кучина, причем обращает внимание как раз на те места, которые Белинский выделил курсивом и вопросительными и восклицательными знаками. Критик подчеркнул все просторечные выражения: «И старик затылок чешет… <…> Полно, барин (?!), беса тешить (??!!..) / Наших, в море не один (?)». И сделал общий вывод: «Странная фантазия – свести Цезаря с русским мужиком и заставить его объясняться до такой степени посредственными стихами…» А последняя строфа, на которой остановил цитирование Тихонов, немного ее перефразируя, звучит так: «Пусть их гибнут! Под водою / Рыбе рыбьи и гроба! – / Знай, я Цезарь: а со мною, / Мне послушна и судьба!»
Белинский, как было хорошо известно, был любимым литературным критиком Ленина, который считал его предтечей революционных демократов и утверждал в 1914 году: «Предшественником полного вытеснения дворян разночинцами в нашем освободительном движении был еще при крепостном праве В.Г. Белинский». И то, что Кучин скрыто цитирует Белинского, также подчеркивает связь этого образа с Лениным.
В сущностном же плане Тихонов вслед за Майковом (но не Белинским!) «ударными» словами стихотворения – «Пусть их гибнут!» подчеркивает полное равнодушие властителя, отождествляющего себя с государством, к судьбам простых людей. И Майков отнюдь не случайно уподобил римского рыбака русскому мужику, а Цезаря – русскому барину. Он намекал, что российская власть относится к народу так же, как римский диктатор Цезарь.
«Выписки» Кучина, касающиеся проблемы государства и революции, явно пародируют книгу Ленина «Государство и революция», которую тот писал в августе–сентябре 1917 года. Тогда Ленин, после неудачной попытки большевиков взять власть в Петрограде, скрывался от Временного правительства, обвинившего его в шпионаже в пользу Германии, сначала в шалаше у озера Разлив недалеко от Сестрорецка, а потом в Финляндии. Свой дом, из которого он собирается идти на строительство утопии, Кучин называет хижиной – тем же шалашом, что заставляет вспомнить ленинский шалаш в Разливе, где писалась «Государство и революция».
Есть и некоторые другие параллели с Лениным в образе Кучина. Так, его поход в город для того, чтобы повести за собой стариков на строительство утопии, пародирует прибытие Ленина накануне Октябрьской революции в Петроград, а затем с конспиративной квартиры в Смольный, чтобы возглавить революцию. Когда же оказывается, что старики-анофелесы по сигналу зеленого фонаря не пришли к месту сбора, то выясняется, что не пришли они потому, что предпочли вместо этого играть в биллиард в клубе, нелестно отзываясь о Кучине.
С одной стороны, собрания стариков в клубе пародируют собрания группы «Серапионовы братья», членом которой был Тихонов. Кучинские старики собираются за рюмкой водки, и каждый рассказывает другим истории и ожидает, что его похвалят. В 1920-е годы «Серапионы» устраивали регулярные вечеринки, на которых, помимо выпивки и закуски, читали друг другу свои произведения и обсуждали их. Единственная «серапионова сестра», Елизавета Полонская, вспоминала, что «свои произведения “серапионы” на собраниях читали и сразу по прочтении обсуждали, подвергая их жесткой и нелицеприятной, недружественной критике». Тихонов пародийно превращает нелицеприятные отзывы в хвалебные. Но, с другой стороны, такие слова в адрес Кучина, как «пора пресечь его бесконечные глупые разговоры. Одно дело слушать бредни, другое – приводить их в исполнение», или, в другом месте, утверждение, что у Кучина «природная глупость безмерна», передают отношение Тихонова к ленинской утопии. Проницательный читатель мог догадаться, к кому в действительности относятся эти фразы.
Кучин – учитель географии, а Ленина в партии называли вождем и учителем, это был устойчивый штамп. Главный герой «Анофелеса» также является вождем, так как собирается вывести стариков из города в лесную коммуну. И неслучайно Кучин возглавляет общество стариков. Ведь один из широко известных партийных псевдонимов Ленина – «Старик».
Тихонов также пародирует в «Анофелесе» самого себя и свою жену Марию Константиновну Неслуховскую (1892–1975), и это тоже оказывается связано с фигурой Ленина. В повести автор является прототипом Леонтия – жениха, а потом мужа дочери Кучина Анны, прототипом которой стала Неслуховская. Автобиографизм в образе Леонтия подчеркивается тем, что Леонтий, как и Тихонов, учит английский язык. Связь же с Лениным просматривается через тестя Тихонова – Константина Францевича Неслуховского (Лучивка-Неслуховский) (1864–1942), бывшего полковника императорской армии, в советское время занимавшегося картографией (в 1920–1922 годах преподавал в Военно-топографическом училище), как и Кучин в «Анофелесе», одним из прототипов которого он послужил. Тесть Тихонова вошел в историю в связи со следующими событиями. В период Первой русской революции 1905–1907 годах на его квартире в Петербурге (Зверинская ул., 2, кв. 21), где потом жил Тихонов, происходили встречи видных революционеров, включая Ленина. А во время Февральской революции Константин Францевич командовал 1-м пехотным запасным полком в Петрограде, который стал первым полком, который вместе со своим командиром перешел на сторону революции. Таким образом, полковник Неслуховский был связан и с Лениным, и с революцией, и за свои революционные заслуги удостоился в советское время персональной пенсии.