Страница 45 из 64
Глава 8. Алёна
Голова гудит, будто в неё вбили гвозди. Я пытаюсь приподняться на локтях. В глазах поплыло. Тело ноет, будто его переехали грузовиком.
Нет, сразу после родов я точно чувствовала себя лучше.
Где моя девочка?
Я вспоминаю, что мне ее даже не показали. Она кричала, как и положено новорожденным младенцам. Значит, с ней все в порядке.
Что потом? С трудом вспоминаю, как меня прикатили в палату.
Ах, да! Мне сунули какую-то таблетку! И, видимо, я заснула.
Я пытаюсь оглянуться и посмотреть в окно. Там еще светло, но судя по всему солнце уже опускается за горизонт. Роды начались утром. Сколько же я спала? Наверное, мне подсунули снотворное, чтобы я не требовала показать малышку.
Несмотря на боль, все-таки сажусь на кровати. Голова еще сильнее идет кругом. Если я встану, точно рухну в обморок.
Смотрю по сторонам. В углу палаты стоит моя сумка с вещами. На столике – сумочка, в которой должен быть телефон. Но до столика еще надо доползти.
– Марина? – хрипло зову я, хотя понимаю, что сестры здесь нет.
Палата пуста. Только белые стены, запах лекарств и тишина. Из коридора тоже не доносится ни звука.
Я примерно догадываюсь, где расположен бокс с малышами. Точно не знаю – в тот отсек никого посторонних не пускают. Но можно попробовать туда пробраться. Хоть одним глазком глянуть на дочку.
Интересно, назовет ли ее Марина так, как я попросила – Надей, Надеждой. Вряд ли. Из вредности, из злости, которая пронизывает Марину насквозь, она не сделает этого. Придумает что-нибудь свое. Извращенно-модное.
Собраться бы с силами. Мне и в туалет надо. До него всего-то несколько метров.
Я встаю, держась за спинку кровати. Осторожно переступаю ногами. Хватаюсь за стул. Так, хорошо. Теперь за стену. Цель близка.
Путь назад к кровати проделываю в обратном порядке. Но понимаю, что визит в бокс для новорожденных придется отложить, как минимум, на несколько часов.
Не успеваю я лечь, как дверь открывается. Входит медсестра с бумагами.
– Вы уже можете собираться, вас выписывают.
– Что? – я закашлялась; голос сорвался. – Но я… я только родила, мне надо… Поймите, я едва дошла до туалета. Меня нельзя выписывать.
– Вас выписали, – повторяет медсестра. – Документы на выписку подписаны врачом. Вы совершенно здоровы. А небольшая слабость скоро пройдет.
– Это ошибка! – Я пытаюсь встать, но подкашиваются ноги. Я хватаюсь за край кровати. – Где моя дочь?
Медсестра избегает моего взгляда.
– Какая дочь? Я не в курсе. Вас никто не заставляет идти отсюда пешком. У входа ждёт машина. У вас очень заботливая сестра. Она все продумала.
– Как «какая дочь»?! – мой голос дрогнул. – Я её даже не видела! Мне ее не показали. Я хочу на нее посмотреть!
Снова открывается дверь. Входит Марина.
– Всё в порядке, – улыбается она. – Оставьте нас, пожалуйста, ненадолго, – обращается она к медсестре, и та послушно выходит из палаты.
– Марина, что происходит? – я хватаю ее за руку. – Где моя девочка?
– Всё хорошо, – сестра гладит меня по волосам, но её пальцы холодны, как лед. – Ты слаба, тебе нужно восстановиться. Мы назовём её… как ты хотела.
– Надеждой… – шепчу я.
– Да, – кивает Марина. – Надеждой.
Но в её глазах пусто. Ни единой эмоции. Никакого сочувствия.
– И я тебе искренне советую о ней забыть, как бы ее ни назвали. Я слышала, ты хочешь ее увидеть. Но это невозможно. Теперь ты никто. Понимаешь? Вообще никто. На тебя оформлена выписка. Как на Алёну. Никогда не бывавшую здесь беременной. Здесь все это время жила я и только я. А ты приехала на консультацию в дневной стационар. Сейчас тебя отпускают, так как с тобой все в полном порядке.
– Но со мной не все в порядке! Совсем не в порядке! Я не могу нормально передвигаться. Я полуобморочном состоянии. Ты разве не видишь? После родов в любом случае надо отлежаться. Если я сейчас поеду в любую поликлинику, в любую больницу, кто угодно подтвердит, что я только что родила. Разве тебе нужен скандал? Да и санаторию, уверена, он не нужен.
– Ох, дурочка, ты моя, – Марина скривилась, будто лимон надкусила. – Кто же тебе даст поехать в любую клинику? В боксе лежит моя дочь. Все официально. Или ты и на меня натравишь врачей подтвердить, что я не рожала? Так, милая моя, у меня остался договор с тобой, как с суррогатной матерью. Ты забыла? Как раз на такой случай – если ты взъерепенишься. Да, я не рожала. Признаю. Но ты на ребенка не имеешь никаких прав. А я имею.
– Но если узнает Матвей? Он же был категорически против суррогатного материнства…
– А как он узнает? Ты ему собралась позвонить и выложить всю правду? Имей в виду: он с тех давних пор, как вы общались, поменял номер телефона. У тебя нового нет. Поэтому, уверена, он останется в неведении. Более того, ты забыла про Мишку?
– В каком смысле?
– В самом прямом! Дура, тебе реально мозги отшибло? Я же тебя предупредила, что он к тебе приедет только если ты будешь себя хорошо вести. Короче, ты мне надоела. Реально! Тебя нельзя здесь держать дольше. Во-первых, мы с тобой слишком похожи. Моя сестра как бы жила в коттедже. Не здесь. Тебе надо быстро исчезнуть из санатория. Во-вторых, я вижу, что ты не в адеквате. Ты опасна. Тебя следует отправить побыстрее и подальше. Квартира уже куплена. Как и сказала медсестра, тебе нечего волноваться. Отсюда тебя заберет машина. До аэропорта не так уж далеко.
Марина разворачивается и уходит.
Вскоре возвращается медсестра.
– Ваша сестра попросила принести вам поесть. А потом вам надо переодеться и уехать.
– Но я реально слаба! Вы можете позвать врача? Алексея Александровича?
Медсестра на мгновение задумалась.
– Я спрошу. Подождите, – в ее глазах мелькает что-то похожее на сочувствие.
– Куда я денусь – конечно, подожду.
Вскоре, действительно, приходит Алексей.
– Меня хотят выписать. Представляешь? Я и нескольких метров не могу пройти нормально. Пожалуйста, сделай что-нибудь.
Он избегает моего взгляда.
– Не могу. Прости. Дело в том, что твое здесь пребывание дольше не оплачено. Я не имею права тебя держать. У нас с этим строго.
– А не строго выгонять только родившую женщину? Я ведь и помереть могу.
– Не думаю. Тебя осмотрят. Я распорядился. Дадут обезболивающее. И вообще все, что понадобится. Покормят перед отъездом. Никакого сверхъестественного риска. Вспомни, бабы вообще в поле рожали. И нормально, – он широко улыбается.