Страница 44 из 64
Тем не менее, когда уходит медсестра, я быстро подхожу к своей сумке, достаю флягу с коньяком и делаю большой глоток. Приятное тепло разливается по телу. Я беру бутылку с водой, оставленной для меня на столике, и тщательно полощу рот.
Достаю из сумки жвачку. Усердно жую и выплевываю в корзину для мусора.
Укладываюсь в постель.
Посмотреть что ли фильм в планшете? Но встать я не успеваю.
– Марина?
Голос заставляет меня вздрогнуть. Матвей. Быстро же он приехал. Наверное, пробок не было. Будний день. Шоссе пустое. Особенно летом – все уже смылись из города.
Я медленно приподнимаюсь на подушке.
Он стоит в дверях, его лицо бледное, волосы всклокочены, будто он бежал сюда через весь санаторий. Впрочем, наверное, и правда бежал.
У него в руках – шикарный букет роз.
– Ты… ты уже родила, – его голос дрогнул. Это был не вопрос, а утверждение. Взгляд не верящий в такое чудо, что для мужика, наверное, нормально. Тем более, для сорокалетнего, не имевшего детей.
Мне скоро тридцать семь. И я тоже не верю, что у меня получилось провернуть подобную операцию. Почти получилось – осталось немножко.
Я беру со столика выписку из карты.
– Да, – шепчу я, стараясь звучать так же мягко, как Алена. Все-таки, Матвей именно с ней общался лично последние месяцы. – Всё произошло… так внезапно.
Его глаза наполнились слезами, но в них мелькнуло что-то необъяснимое – будто инстинкт кричит ему: что-то не так. Он подходит ближе к кровати, садится на краешек и берет у меня выписку.
– Наша девочка, – произносит он.
– Наша, – я кладу руку поверх его. В слово «наша» я вкладываю совсем другой смысл.
Матвей улыбается, но его улыбка мне кажется напряжённой, неестественной.
– Я могу на нее посмотреть? Мы можем к ней подойти?
– Мне нельзя вставать, – я опускаю глаза, изображая слабость. – А тебе, думаю, можно. Сейчас я вызову сестру, – я нажимаю на кнопку возле кровати. – Внутрь тебя не пустят. Ей пока нельзя контактировать с внешним миром. Но там стеклянная стена. Видно крошку довольно неплохо, – я вымучиваю искреннюю улыбку.
Матвей обнимает меня, наклонившись близко к моему лицу. Я понимаю, что он стал за эти месяцы для меня чужим человеком. Ради него я все это сделала? Ради этого мужчины? А бы ли он мне близок?
– Ты изменилась.
Я чувствую, как по спине пробежал холодный пот. Слишком долго мою роль играла Алёна. Он успел привыкнуть.
– Просто устала, – быстро отвечаю я, прижимаясь к нему. – Для меня это тоже тяжелый период. Как будто не она, а я родилась заново. Скоро мы заберём нашу дочь и поедем домой. И все стабилизируется. Придет в норму.
Матвей медленно кивает. Его пальцы автоматически сжимают мою руку так сильно, что становится больно.
– Да, – говорит он тихо. – Скоро поедем домой. Я соскучился. Там без тебя слишком пусто. Кстати, я попросил твою маму помочь оформить комнату для малышки. Она очень переживает по поводу Алёны. Там действительно что-то серьезное? Она все еще здесь?
– Нет, – я запинаюсь. – То есть, здесь ее нет, но дело серьезное, да. Ее снова увезли в больницу. Нужна еще одна операция.
– Но мать ее хочет навестить. Я понимаю, что она не хочет видеть меня и боится напугать сына. Но маме вполне можно было бы позволить приехать.
Меня жутко тяготит этот поворот в разговоре.
В свое время я толком не продумала данный момент.
Что я буду говорить матери про Алёну?
А теперь еще и Матвей задает неудобные вопросы. И зачем он ее позвал помогать? Да, его собственная мать давно живет заграницей. Но у нас есть помощница по хозяйству. Вполне можно было попросить ее.
Меня спасает медсестра, которая по моему вызову заходит в палату.
– Мой муж хотел бы посмотреть на ребенка. Вы его проводите?
– Конечно! Пойдемте со мной… О, вам надо принести вазу. Какие шикарные розы!
С шипами – хочется сказать мне. Как почти все красивое в этом мире.
– И, дорогой, не возвращайся. Я реально жутко устала. Скорее всего, засну через минуту.
Я слышу удаляющиеся шаги Матвея.
Быстрее бы убрать Алёну.
Уехать из треклятого санатория.
ЗАБЫТЬ ВСЕ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ!