Страница 24 из 44
ГЛАВА 12
Я забрал свой посох и жезл у офицера Кима. Затем мы попрощались с Максом — после того, как Трипп поинтересовался здоровьем бассет-хаунда Пепперминта, а Макс заверил его, что пес идет на поправку.
«Это было благородно с твоей стороны», — сказал я ему, когда мы зашагали к парковке. «Поинтересоваться о собаке».
Трипп выглядел смущенным.
«Да, ну… Пес мне помог. Понимаешь?»
«Да», — кивнул я. «Понимаю».
«Мать не разрешала мне заводить собаку. Говорила, от них воняет. А я всегда хотел. Просто... ну, знаешь. Казалось, с ними мороки много».
«Так и есть», — подтвердил я. «Почти все в жизни, что стоит иметь, требует кучи мороки, Трипп».
Он выдохнул. «Да. Но и то, что иметь не стоит, порой требует не меньше».
«Выбирай свою ношу», — бросил я.
«Что?»
«Жизнь тяжела, парень. Вся целиком. И ты ничего не можешь с этим поделать. Но ты можешь выбрать, какого именно рода трудности тебе по душе».
Он нахмурился. «Например?»
Я окинул его взглядом. Трипп был в отличной форме. В его возрасте такое не дается без усилий, так что я решил начать с простого. «Тренироваться и держать себя в форме — это трудно. Не тренироваться и заплывать жиром — тоже трудно, просто последствия догоняют позже. Но ты сам выбираешь, какая сложность тебе ближе».
«Хм», — отозвался он.
«Если вспомнить все, через что ты прошел, то работать на Марконе — это трудно. Жить честно — тоже трудно. Но это разного рода трудности. Если играешь по правилам, ты не чалишься в тюрьме. Зато вокруг полно скукотищи, и большую часть времени ты заставляешь себя делать то, чего не хочется. Ты сам выбираешь, какую лямку тянуть».
«А как насчет легкой жизни?»
«Может, кому-то она и выпадает, на время. Но люди не созданы для легкой жизни. Мы созданы, чтобы пахать, грызться и бороться за то, чтобы сделать свою жизнь лучше. Мы не должны просто валяться без дела слишком долго. Люди, которые уходят от этого стремления вперед, быстро слетают с катушек».
«Боже», — выдохнул Трипп. «Как же это депрессивно».
«Вовсе нет», — возразил я. «Тебе же нравится качаться, верно?»
«Мне нравится результат», — уточнил он. «Ну, иногда это и правда весело».
«То же самое. Смотри, мы с тобой сейчас идем? И ты выглядишь так, будто ждешь, что плохие парни выскочат из-за каждого угла».
«Да, я смотрю в оба», — сказал Трипп. «Ты тоже. И что с того?»
«Что ты при этом чувствуешь?» — спросил я.
«Что я чувствую? Какое это вообще имеет значение?»
«Подумай», — настаивал я. «И скажи мне».
Он нахмурился и пожал плечами. «Я иду. Я все еще здоров. Болтаем вот — не так уж и плохо». Он еще немного помолчал и добавил: «Не знаю. Мне это вроде как нравится. Делать что-то, чтобы помочь детям. Вроде как я и не крыса какая-то. Понимаешь?»
Я сканировал взглядом тени, пока мы шли по парковке к «Голубому жучку». «Ты понимаешь, что твоя жизнь в опасности. Тебе приходится постоянно быть начеку. Но при этом ты делаешь то, что считаешь полезным — что-то получше того, чем занимался раньше». Я пожал плечами. «Как по мне, ты выбираешь более достойный вид трудностей, чем раньше».
«Хм,» — задумчиво отозвался он. «Странно. Обычно я не делаю что-то только потому, что так чувствую».
«Не стоит делать чувства единственной причиной для поступков», — согласился я. «Но когда речь о больших вещах, об общем направлении твоей жизни? Возможность уважать себя и то, что ты делаешь — это, вообще-то, важно».
«Пока что плата за это — полное дерьмо», — вставил он.
Я расхохотался. «Да. Иногда. Но иногда все налаживается. Ты знаешь, как приспосабливаться к обстоятельствам».
«Да», — серьезно ответил он. «Знаю. Я был беден. Быть при деньгах мне нравится больше, но я могу жить и так, и так».
«Послушай, Трипп. У нас все началось паршиво. И я не знаю, каким человеком ты станешь. Потому что только ты сам можешь это решить. Но поверь мне, когда я говорю, что ты упрямый ублюдок, и это может стать отличным качеством. Пойми, как это использовать в своих интересах, и у тебя все будет хорошо».
Мы свернули в нужный ряд и зашагали вдоль унылой шеренги припаркованных машин. Снаружи солнце уже садилось. Света в гараж попадало мало. Внутреннее освещение работало, как обычно — то есть его как раз хватало на то, чтобы не чувствовать себя в безопасности.
Трипп нахмурился и посмотрел на меня. «Ты же на самом деле не делаешь это ради Марконе, правда?»
«Не особо», — ответил я. «По крайней мере, на данный момент».
«Тогда почему?» — спросил он.
«Я простой человек», — сказал я. «Люблю помогать детям. И ты был добр к собаке».
«Этого достаточно?» — удивился он.
«О боги, нет, конечно», — ответил я. «Но это начало».
Мы были футах в двадцати от «Голубого жучка», когда волосы у меня на затылке встали дыбом, а желудок пустился в пляс где-то в районе ребер.
Я выхватил жезл и скомандовал: «Трипп, встань за мной».
Раздалось низкое утробное завывание — так коты предупреждают сородичей о грядущей драке.
Затем еще одно.
И еще.
И еще десятки.
Звук эхом разлетаясь по парковке, миновал сознание и ледяным холодом прошил мой позвоночник, сливаясь с чувством чистой опасности, бьющим по инстинктам.
Таящийся нашел нас.
«Твою мать», — едва слышно выдохнул Трипп. Он встал за моей спиной.
Впереди послышались шаги, и из-за фургона вышел Эмилио. Он снял армейскую куртку и теперь был в штанах-карго и белой майке-алкоголичке. Тощий, жилистый, с пузом, похожим на пляжный мяч. Его лицо застыло в бездушной улыбке, обнажающей зубы. Десны были такими бледно-розовыми, что казались почти белыми.
«Дрезден», — любезно произнес он. «И мистер Грегори. Я гонялся за вами по всему городу».
«Этот урод — человек Эстевеса», — прошептал Трипп.
«Знаю», — сквозь зубы ответил я. Не представляю, как они нас выследили — возможно, я недооценил либо Эмилио, либо демона, которому он служил. Но сейчас было неважно, как он нас нашел. Важно, что нашел. Ничего особо умного в голову не лезло, но может, мне удастся заставить его разговориться, пока дело не дошло до крайности. «Привет, Эмилио. Чем могу помочь?»
«Отдай мне Грегори, Дрезден», — сказал Эмилио. «И тебе удастся прожить еще некоторое время».
«Дай-ка подумать минуту», — ответил я. «Тебе удалось его найти. Похоже, ты неплохо разбираешься в магии».
Он оскалился чуть сильнее. «У меня были древние учителя».
«Вампиры Красной Коллегии?» — догадался я.