Страница 23 из 44
«Я очень надеялся, — мягко сказал Макс, — что само мое присутствие здесь поможет тебе убедиться в обратном». Он подался вперед. «Конни, мы оба знаем, что закон делает все возможное, чтобы создать более безопасное и лучшее общество, и, в силу своей природы, часто не справляется с этой задачей. Возможно, в нашем городе чаще, чем где-либо еще. Я верю, что это как раз такой случай. Я прошу твоего терпения и понимания, чтобы мы могли принести хоть какую-то пользу детям Чикаго».
«Злодейство далеко не первый раз надевает маску благодетеля, пекущегося о детях», — парировала Абернати. Ее взгляд впился в Триппа. «Мистер Грегори», — твердо сказала она. «Учитывая ваше прошлое и поступки, почему я должна поверить в чистоту ваших намерений?»
Трипп сглотнул и посмотрел на меня.
«Режь правду-матку», — подбодрил я.
Трипп глубоко вздохнул.
«Леди, — сказал он наконец, и в его голосе не осталось и следа от привычного тона профессионального зазывалы, — пару месяцев назад мне приставили пушку к голове. Я сказал Богу, что если Он оставит меня в живых, я изменю свою жизнь. И патрон дал осечку. Шансы были, может, один к десяти тысячам, и я никогда в жизни не был так удачлив. Теперь я должен исправиться. Иначе Бог найдет для меня еще одну пулю, а я этого не хочу».
Абернати медленно моргнула.
«Это, — наконец сказала она, — не было особо убедительным аргументом».
Трипп сглотнул.
Она взяла ручку и постучала ею по губам. «Тем не менее, прозвучало искренне». Она выдохнула и бросила на Макса ироничный взгляд. «Теперь я понимаю, почему Элоиза на тебя злится. Я-то думала, ты завязал с битвами против ветряных мельниц».
«Она думала так же», — отозвался Макс.
Она еще немного постучала ручкой по губам: «Давайте предположим, что вы вернете средства, поставленные на кон мистером Грегори. Они должны будут облагаться налогом как доход, а вся оставшаяся сумма должна быть возвращена в благотворительный фонд».
«Само собой», — подтвердил Макс.
Трипп выпрямился и захлопал глазами.
«Кроме того, — добавила Абернати, — мне нужны гарантии, что подобное не повторится, а будущие траты фонда будут строго соответствовать букве закона. Я хочу, чтобы ты и Элоиза лично курировали «Детскую Силу», причем на безвозмездной основе».
«Разумеется, мне нужно обсудить это с Элоизой», — сказал Макс. «Но не думаю, что это станет проблемой».
«В таком случае я буду менее склонна рекомендовать судебное преследование». Абернати кивнула и посмотрела на Триппа. «Сэр, — сказала она, — я надеюсь, вы цените тот личный капитал, который мистер Валериус тратит ради вас. Это то, что нельзя украсть, получить обманом или купить. Это нужно заслужить».
«Стойте», — выдавил Трипп. «Вы поможете? Мне?»
«Я собираюсь помочь коллеге, которого уважаю, и соблюсти будущие интересы Чикаго, округа Кук, штата Иллинойс и Соединенных Штатов», — твердо поправила она его. «А вы, сэр, собираетесь помочь детям Чикаго. И не дай вам бог оступиться — я лично позабочусь о том, чтобы остаток ваших дней превратился в кошмар».
Затем она перевела взгляд на меня. «Конечно, все это зависит от того, удастся ли вернуть огромную сумму денег у некоторых очень, очень плохих людей, которые вовсе не горят желанием их отдавать», — сказала она. Она улыбнулась, и я на инстинктивном уровне вспомнил об акулах. «Полагаю, именно здесь на сцене появляетесь вы».
Я скромно пожал плечами.
«Я навела о вас справки, Дрезден. Ваша репутация, скажем так, довольно сомнительная».
«Такова специфика моей работы», — вставил я.
«О да», — подтвердила она. «В качестве частного детектива вы долгое время сотрудничали с полицией Чикаго. При этом живете в доме, который до продажи вам за один доллар принадлежал компании под управлением Джона Марконе». Она склонила голову, изучая меня. «Похоже, вы никак не решите, полицейский вы или вор. Мистер Валериус — мой давний партнер, человек, которого я уважаю, и, если позволите, друг. Для этого города подобное сочетание — редкость. Поддерживая вас, он ручается за вас, но я считаю Макса мягкосердечным идеалистом. Если у меня возникнут подозрения, что вы злоупотребляете его добротой, будьте уверены: последствия, которые я могу обрушить на человека, который вдруг смог позволить себе содержать такой огромный дом, как ваш, после многих лет, когда едва сводил концы с концами, будут крайне неприятными».
Я плохо реагирую на угрозы. Я дерзил и буду дерзить полубогам, демонам и монстрам всех мастей.
Но это было Налоговое управление.
Человек должен знать свои пределы.
«Как мне убедиться, что этого не произойдет?» — спросил я откровенно.
Улыбка акулы стала еще шире. «Докажите, что вера Макса оправдана. Верните деньги. Не оставляйте себе ни цента. Помогите детям».
«Никакого давления, да?» — хмыкнул я.
«Мы — Налоговая служба», — отчеканила Констанс Абернати. «Давление — это наша работа».