Страница 22 из 44
Макс удивленно моргнул и воззрился на Триппа.
«Что?» — буркнул Трипп. «Дрезден велел мне быть честным».
Макс одарил меня сверлящим взглядом. «Думаю, будет лучше, если говорить буду я».
Констанс Абернати слабо улыбнулась Триппу — примерно так львы в Колизее улыбались христианам, — не отводя пристального взгляда карих глаз. «Что ж», — произнесла она. «Это обещает быть интересным».
«Конни, я бы хотел, чтобы наш разговор остался неофициальным», — сказал Макс.
«Почему я должна на это согласиться?»
Глаза старика блеснули. «Потому что ты права. Это интересно. Может быть, даже забавно».
Она пристально посмотрела на Макса, а затем коротко выдохнула через нос. Затем махнула рукой, сдаваясь: «Хорошо. Но у меня встреча с заместителем директора через сорок пять минут. Пожалуйста, будь лаконичен».
Макс кратко и подробно изложил проблемы Триппа, и по мере того, как он говорил, брови Констанс Абернати поднимались все выше и выше над очками.
«Позволь мне проверить, правильно ли я все поняла», — сказала она, когда Макс закончил. «Этот человек, преступник…»
«Бывший преступник», — твердо сказал Макс. «Он выплатил долг перед обществом за свои преступления».
Абернати приняла поправку легким кивком. «Бывший преступник убедил пожилую женщину пожертвовать два миллиона долларов его благотворительной организации несмотря на то, что у него не было опыта работы в этой сфере, а менее года назад он и вовсе пытался засудить аналогичную реально существующую организацию до банкротства. Затем он потратил огромную сумму, не сумев собрать значительных средств, а оставшуюся часть выплатил себе, после чего потратил эти деньги на незаконную азартную игру. И теперь, когда деньги испарились, незаконный выигрыш не получен, а первоначальную сумму, скорее всего, прикажут изъять и вернуть наследникам миссис Хатуэй — ты приходишь ко мне за помощью».
«Пожалуй, это самая немилосердная формулировка из всех возможных», — мягко заметил Макс.
«Не знала, что Налоговая служба славится своим милосердием», — ехидно парировала Абернати. «В основном меня заботит точность. Мои слова точны?»
«Ни одна часть этого не является ложью», — сказал Макс. «Но я надеюсь прийти к соглашению».
Абернати откинулась на спинку стула, ее острые глаза выражали скептицизм. «Макс, я знаю тебя уже давно. Я всегда считала одним из самых порядочных юристов в этом городе. Пожалуйста, не делай ничего, что изменило бы это».
«Конни, помилуй», — сказал Макс. «Я не пытаюсь подкупить тебя. Я пытаюсь подкупить город Чикаго, округ Кук, штат Иллинойс и правительство Соединенных Штатов в целом».
Абернати издала короткий резкий смешок, похожий на карканье вороны.
Макс ухмыльнулся. «Подумай сама. Если мы пойдем по пути твоей первой оценки, что произойдет?»
Абернати на секунду задумалась. «Твоему клиенту, если он умудрится избежать обвинений в эксплуатации пожилых со стороны мистера Хатуэя, скорее всего, предъявят обвинение в нецелевом использовании благотворительных средств. Учитывая его прошлое, он, вероятно, получит новый срок».
«Что обойдется государству в десятки, а то и сотни тысяч долларов, не считая расходов на суд и прочие тяжбы, а также отнимет время у просителей, которым помощь судебной системы нужнее, чем многоуважаемому юному Норману Хатуэю», — добавил Макс.
«Жернова правосудия мелют медленно, но никогда не дешево», — согласилась мисс Абернати.
«Добавь к этому цену того, что не произойдет», — сказал Макс.
Она выгнула бровь.
«Проще говоря, огромная сумма денег, которая могла бы помочь множеству молодых людей оправиться от последствий теракта, не будет использована по назначению», — серьезно сказал Макс. «Мы с Элоизой изучили имеющиеся данные. Ситуация весьма серьезна и будет иметь долгосрочные последствия для десятков тысяч будущих налогоплательщиков, чьи налогооблагаемые доходы, скорее всего, будут гораздо, гораздо меньше».
Абернати прищурилась.
«Начинаю понимать, куда ты клонишь».
«Я знаю язык, на котором говорит Налоговая служба», — скромно сказал Макс.
«Макс, — мягко вставил я. «Позволишь?»
Мой адвокат секунду смотрел на меня, прежде чем осторожно кивнуть.
«Мэм», — сказал я, кивнув мисс Абернати. «Мой клиент — полный идиот».
«Эй!» — вскинулся Трипп.
«Заткнись, Трипп», — хором отчеканили мы с Максом.
«Но я верю, что он искренне пытается сделать что-то хорошее», — сказал я. «Я не говорю, что он не напортачил. Я говорю, что он новичок в попытках стать полезным гражданином, и ему нужна небольшая помощь, чтобы встать на ноги».
«Мы — Налоговая служба», — напомнила мне Абернати. «А не помощники Санты».
«Именно поэтому я обсуждаю суммы в долларах, а не юридические или этические моменты», — сказал Макс, снова взяв на себя ведение разговора. Он открыл свой портфель и вытащил несколько скрепленных листов. «Это консервативная оценка Элоизы относительно разницы в доходах городского, штатного и федерального бюджетов в этом регионе на следующие тридцать лет — при условии, что благотворительный фонд мистера Грегори окажет хотя бы скромное положительное влияние на образование и, следовательно, на доходы пострадавших детей».
Абернати взяла отчет и пробежала глазами по страницам. Она задумчиво поджала губы. «Это цифры Элоизы?»
«Именно так», — подтвердил Макс.
«Кстати, как у нее дела?»
«Она довольно раздражена тем, что я снова взялся за дела, но в целом у нее все хорошо», — ответил Макс. «Уверен, ты способна оценить эффект в долгосрочной перспективе, если проект «Детская Сила» окажется успешнее ее пессимистичных прогнозов. И не сомневаюсь, что офис прокурора штата отнесется к твоим рекомендациям крайне серьезно, когда дело дойдет до реального преследования. Я здесь, чтобы просить тебя о содействии».
Уголок рта Абернати дернулся. «Разумеется, все это сработает лишь в том случае, если вы убедите меня в искренности намерений вашего клиента. И в том, что это не очередная схема, затеянная ради того, чтобы как минимум тереться в кругах богатых и влиятельных чикагцев, попутно за плату успокаивая их нечистую совесть».