Страница 50 из 92
– Я не про благодарность, – Рита махнула рукой. – Просто, вспомни – надо выучить уроки, надо сделать выводы из всей этой ситуации и идти дальше. Нельзя ковыряться в прошлом, Вера. Каждый день ты мне будешь рассказывать, что выучила за день. И когда я увижу, что ты все поняла правильно, сдала экзамены и готова начать все заново, тогда я тебя выпущу из этого дома! Пока, ты ничего, дорогая, не выучила. Садись, двойка!
– Не выучила, – согласилась я, – ни фига не выучила. Рит, с чего начать?
– Нельзя любить несуществующего человека. Сиди и повторяй это по сто раз на дню. Вспомни, с чего началась вся история. Найди то место, где ты споткнулась и пошла не туда, куда надо.
– Ритусь, тебе надо в психологи идти, – я погладила подругу по руке.
– Поживи тут с мое: либо умом двинешься, либо станешь психологом. Через три часа придут первые два обалдуя с карате, часа через четыре появится их папаша. Обалдуй номер три. Они начнут говорить одновременно, требовать еды, внимания к их словам, ответы на их бесконечные вопросы. Обязательно в школу надо будет нести какую-нибудь фигню, которую требуется достать из-под земли немедленно. Гриша будет искать свой ай-пэд и валить вину на меня: дескать, это я не углядела, и мальчишки его утащили к себе, сломали и вообще выкинули в помойку. Потом ему будут звонить по работе. Мальчишки будут орать и ему мешать. Виновата опять я… Когда мы ляжем спать, Гриша быстренько займется со мной сексом, повернется к стенке и захрапит. А я буду лежать без сна и думать, за что мне все это, и где же, в конце концов, мой оргазм! – Рита стукнула кулаком по столу и тоже заплакала…
Когда пришли «обалдуи», мы сидели за столом опухшие от слез и совершенно пьяные смотрели очередную серию «Секса в большом городе».
– Мам, вы чо? – спросил старший, зашвыривая рюкзак на диван.
Младший поковырял в носу и прогундосил:
– Мам, мы есть хотим.
– Вот, видишь, – шмыгнула носом Рита. – Лидия Петровна! – проорала она вникуда.
В дверях материализовалась Ритина домработница.
– Накройте мальчикам наверху.
– Хотим пельмени! Мам, хотим пельмени, – начал дергать Риту за свитер младший.
– Лидия Петровна, варите пельмени!
– Они их вчера только ели, – домработница осуждающе покачала головой.
– Еще хотим! Мы знаем, ты готовила рыбу. Не будем! – громко закричали оба мальчика сразу. – Рыбу не будем!
– Вот, видишь, – Рита налила нам еще вина, – выпьем!
– За детей! – я почувствовала, как Ритины отпрыски снова начинают благотворно влиять на мое состояние.
Отпрыски продолжали орать, не предпринимая никаких попыток удалиться на второй этаж в свои детские.
– Молчать! – рявкнули мы с Ритой хором.
– Детки, идите наверх, – спокойным голосом произнесла Рита, воспользовавшись минутным затишьем, – иначе я вас выпорю.
– Не выпорешь, – показал ей язык старший и на всякий случай со всех ног бросился к лестнице.
– Не выпорешь, – повторил младший и припустил за братом…
Утром я проснулась со страшной головной болью. Выпитые накануне напитки напоминали о себе нещадным гулом и барабанной дробью. Я сползла вниз и обнаружила на столе записку от Риты: «Уехала за продуктами. Буду к обеду. Учи уроки. З.Ы. Очень болит голова. Аспирин на столе». И действительно, рядом с запиской лежала упаковка с таблетками.
Я поковырялась в холодильнике и поняла, что еда вызывает только приступы тошноты, не более. Единственный предмет, вызывавший более или менее приятные чувства, был кофемашиной. Я подставила чашку под носик и нажала на кнопку с надписью «двойной эспрессо». Машина затряслась, заурчала и выплеснула в чашку черную жидкость. Я сыпанула туда сахару, плеснула молока и села за стол.
Итак, что я имею? Проще сказать, чего я не имею. Не имею работы, мужа (уже даже и придуманного не имею)… и, пожалуй, все. Ага, не много-то я и потеряла. Рита права. Что уж такого случилось? Оказывается, ничего не случилось. Женщина, которой скоро стукнет сороковник, потеряла высокооплачиваемую работу, которая ей давно осточертела, и мужа, которого на самом деле и не было в природе. Отлично!
Я допила кофе, накинула куртку и пошла на улицу. Во дворе суетились «по хозяйству» Ритины помощники. Я помахала им рукой и пошла за ворота. Элитный коттеджный поселок встретил меня гробовой тишиной: народ поразъехался по офисам, школам и магазинам. Оставшиеся, видимо, сидели дома и варили борщ. Я шла по дорожкам и обдумывала то, что скажу сегодня Рите. Думать мешала не отпускающая меня головная боль. Каждый шаг отдавался в голове, словно рядом чеканил шаг взвод на военном параде.
Пройдя три или четыре круга и вернувшись к знакомому дому, я решила закончить прогулку. У ворот стояла Ритина машина. Сама Рита, видимо, уже находилась в доме.
– Я тебе звонила, – раздалось у меня над ухом, – где ты была?
– Гуляла. Думала, – обернувшись, ответила я Рите, – телефон остался в комнате.
– И что надумала? Голова как? – без всякого перехода задала оба вопроса Рита.
– Болит, – ответила я на последний, – надумала выкинуть телефон.
– Телефон выкинуть? – переспросила Рита. – Зачем?
– А чтоб никто из прошлой жизни не звонил.
– Для этого достаточно выкинуть симку. Весь телефон не обязательно, – мы скинули куртки и прошли в гостиную. – Я позвоню Гришке. Пусть привезет вечером тебе новую карту. Мне ж тебе звонить надо, если что.
– Спасибо, – я кивнула, – телефон оставлю. Ты права. Тем более, он новый.
– О! Про то и речь! – Рита вынула из пакета бутылку вина. – Надо бы выпить. Может, полегчает.
– Может и не полегчает, – печально заметила я.
– Но выпить, тем не менее, надо, – заключила Рита и усадила меня за стол…
После крепкого дневного сна, в который мы провалились, торжественно выбросив мою сим карту, я включила свой ноутбук. В почте ничего интересного не наблюдалось. Я открыла чистую страничку нового документа и задумалась. Рита сказала, надо вспомнить, с чего все началось. Откуда все пошло не туда, куда надо. Я начала печатать: «Сначала я влюбилась в его голос…»
Вечером я попросила Гришу распечатать то, что набрала в компьютере. Три листка, получившихся в результате этой деятельности, я отдала за ужином Рите:
– Вот, моя домашняя работа. Решила тебе сдать ее в письменном виде.
– Давай, почитаю. Завтра с утра обсудим, – Рита взяла прозрачный файлик, в который я засунула свой «доклад».